Борьба за духовную независимость Церкви от государства

Борьба за духовную независимость Церкви от государства
Гололоб Г.А.
Большинство современных стран придерживается концепции т.н. клерикального государства, т.е. промежуточного варианта между светским и теократическим государством. Между тем в этом типе религиозно-государственных отношений государственная власть сливается с церковью. В таких государствах одна религия по отношению к другим имеет статус государственной, получая от государства налоговые льготы и субсидии. Клерикальными государствами в настоящее время являются Великобритания, Дания, Норвегия, Швеция, Израиль и почти три десятка исламских государств. Почему же в этом списке все еще фигурируют христианские и даже протестантские церкви, ищущие покровительства со стороны государства лишь для «себя родимых»? Однако этот вопрос нас интересует лишь в связи с другим: «Каким должно быть христианское отношение к государственной власти, признающей веротерпимость?»
Сегодня многие знают о борьбе, которую вело средневековое общество за независимость от доминирования Католической Церкви, но мало кто знает о борьбе, которую вела сама эта Церковь за собственную независимость от государства тогда еще очень могущественной Римской империи. Проблемы эти начались с формальным принятием христианства римским императором Константином Великим. При этом Церковь той поры не сразу стала чинить сопротивление вмешательству императорской власти в ее дела. Поскольку постсоветские страны перешли в новые отношения с государством, которое признано называть демократическим, полезно напомнить себе те уроки, которые содержит в себе анализ похожей ситуации, имевшей место в определенном периоде истории христианства. Об этом мы и хотим поразмыслить в данной статье.
Христианская Церковь в период веротерпимости
Важно понять, что в 313 году римский император Константин (272-337) предоставил христианству не статус официальной религии, а лишь свободу вероисповедания. При этом произошли определенные изменения не только в римском государстве, но и в Христианской Церкви. Основные события второго десятилетия IV в. — прекращение Галерием гонений, установление Константином и Лицинием веротерпимости и уравнение христианства с другими разрешенными государством культами – поставили Христианскую Церковь в новые условия, до сих пор ею желанные, но неизвестные ни по своим возможностям, ни по своим опасностям.
После почти трехсот лет гонений христианству впервые выпала доля жить в условиях религиозной веротерпимости. Что это значило для него? Теперь ему нужно было вступить в борьбу с язычеством путем оказания влияния на императора, или, используя его светскую власть, принуждать к повиновению языческое общество? А может быть, церковным иерархам нужно было оговорить четкие условия сотрудничества с императорской властью? Не только ясные ответы на эти вопросы, но и само осознание последних, среди христианских лидеров той поры появились далеко не сразу.
Императорский указ не только уровнял все религии перед законом, но и наделил Христианскую Церковь рядом привилегий. Вначале он вернул ей все конфискованное имущество, дал право юридического лица и отменил военную службу для священников. Константин много жертвовал средств на постройку христианских храмов и отменил много языческих традиций. Но невольно он внес в христианство чуждый ему элемент – насилие. Так, император повелел закреплять вероисповедные убеждения епископов не только клятвенным словом, но и подписью, нарушение чего влекло за собой суровое физическое наказание. Ранее ничего подобно в Христианской Церкви не было. Таким образом в христианстве того времени возникла порочная практика за религиозное согрешение подвергать гражданскому наказанию. Именно поэтому, первоначально признав, а потом изменив Никейскому символу веры, Константин не просто лишил всех несогласных с его решениями епископов их религиозных полномочий, но и подверг их физическому наказанию — изгнанию.
Силовые вмешательства императора в церковный спор.
Христианские историки спорят относительно искренности обращения Константина в христианство. Так, многие отмечают его желание сделать новой столицей Константинополь в качестве сугубо христианского города, свободного от традиционных языческих атрибутов. И он даже воздвиг в нем две роскошные базилики: св. Апостолов и Агия Ирини, посвященную Христу как миру Божьему (впрочем, Ирена была греческой богиней мира). Однако на Форуме была поставлена статуя бога солнца в виде Аполлона, хотя и с чертами самого Константина. А поначалу там стояла даже статуя матери-богини Кибелы, но затем была демонтирована. Некоторые исследователи упрекают Константина в том, что он вводил христианство под хитрым прикрытием языческого культа Солнца, благодаря чему он сделал выходным днем воскресение. Тем не менее, нужно вспомнить о том, что задолго до него такие христианские авторы как Игнатий Антиохийский, Иустин Мученик, Климент Александрийский и Тертуллиан считали, что в совпадении Дня Господня с днем Солнца заключена глубокая символика. А почитание воскресного дня вместо субботы вообще восходит к первоапостольскому времени.
Еще больше вопросов возникает в связи с причастностью Константина к репрессиям, особенно религиозным. По крайней мере, он позволял себе править государством по старинке, т.е. независимо от появления нового влияния со стороны Церкви. Так он приказал казнить своего бывшего коллегу (т.е. соавтора Миланского эдикта) Лициния, которого он победил в гражданской войне (324), а позже — собственного сына Криспа и жену Фаусту (326), возглавивших заговор против него. Эти казни прошли примерно в то же самое время, когда Константин председательствовал на Никейском Соборе (325).
Мог ли христианский император обойтись без этих строгих мер? Следует полагать, многие епископы задавали себе эти вопросы. Скорее всего, Константин умышленно не крестился, поскольку в христианской среде тех дней существовало такое представление, что этого нельзя делать лицам, занимавшим официальные должности, потому что в их обязанности входило применение пыток и казней по отношению к преступникам. Неудивительно, что сам Константин, как и некоторые его приемники, крестились лишь перед самой смертью или возникновением ее угрозы вследствие тяжелых заболеваний.
Поскольку христианская церковь той поры уже была разделена на «мир» и «клир», отношение к насилию также было разделено по этому признаку. Это создавало внутри практической жизни христиан проблему «двойных стандартов». Поскольку такое положение не создавало надлежащих условий для обоюдовыгодного сотрудничества между Церковью и государством, становилось ясно, что епископы управляли своими епархиями лишь номинальным образом, всякий раз следуя за волей «христианского» императора. И лишь значительно позже римский епископ, признав себя главой всех остальных, приписал себе также и право короновать государей, а также диктовать им свою волю в политических вопросах (Средние века). А это в свою очередь вызвало еще большее сопротивление светской власти христианской вере, которое в последующее время (Ренессанс, Просвещение, современный христианский модернизм) привело к появлению социального секуляризма.
Чем опасна дружба с императором?
В 321 году император Константин Великий предоставил Церкви право юридического лица, так что она начала распоряжаться не только своим имуществом, но и участвовать в торговых сделках, носивших нередко политический характер. Когда церковь начала принимать щедрые дары от чиновников и гражданских лиц, унаследовать поместья и земли, она начала позволять себе заводить дружбу с власть имущими людьми, а значит вмешиваться в политические вопросы государства. Но самой большой опасностью заведения дружбы с императором являлось причисление религиозных провинностей к государственным, т.е. применение насилия в религиозной сфере. Это проявлялось в том, что Церковь, вопреки своей сущности, определяла виновным физические наказания вплоть до смерти, а также в том, что она осуществляла этот приговор руками светских правителей. Данное положение продлилось на многие века, тем самым настроив многих людей против христианской веры.
Все началось того, что Константин отправил арианских епископов в изгнание после завершения Никейского собора (325), и никто из правоверных епископов не воспротивился этому. По иронии судьбы, позже (уже через три года) им самим пришлось пережить подобное. При поддержке матери и сестры императора (Елена очень уважала арианина Лукиана Антиохийского, замученного в 312 г. по Р.Х.) последний изменил никейской вере и стал на сторону ариан. В 335 году очередь дошла до самого Афанасия Александрийского, которого на соборе в Тире осудила та самая императорская власть, которой он сам позволил решать религиозные вопросы на Никейском соборе. Теперь его сместили, а вместо него назначили другого епископа-арианина Григория Каппадокийского, который вошел в Александрию в сопровождении императорских солдат.
Только теперь Афанасий признал эту ошибку и написал свое послание ко всем епископам против права императора вмешиваться в религиозные споры. Когда император был на их стороне, они позволяли ему преследовать еретиков, но когда он перешел на сторону этих еретиков, им самим стало невмоготу. Эту порочную связь с государством следовало разорвать, иначе епископов будет назначать не сама Церковь, а император, или его коррумпированные чиновники. Но император и не собирался предоставлять Церкви автономию в религиозных вопросах, поскольку ему нужна была ее лояльность и помощь, а не критика или самоуправление. Так началась длительная борьба Афанасия за самостоятельное управление Церковью.
Первым, кто подал свой голос против религиозных преследований, был римский епископ Юлий, который на поместном Римском соборе 341 года принял обращение к восточным епископам, в котором говорилось среди прочего следующее: «Любезные братья! Не в духе Евангелия, чтобы Церковь осуждала людей на смерть или обрекала их на изгнание!» На Сардикийском соборе в 343 году никейским отцам удалось даже принять официальное решение о духовной независимости Церкви от государства. На нем также было постановлено не рукополагать государственных чиновников и богатых горожан, а епископам не переходить самостоятельно из одной епархии в другую. Этот собор также обратился к гражданским властям с просьбой не вмешиваться с религиозные дела церкви. Жаль, что эти постановления не стали выражением вселенской воли христиан, поскольку несогласные с этим решением ариане покинули собор.
Когда в 346 году император Восточной Римской империи Констанций II возвратил Афанасия Великого на его кафедру, римский епископ Юлий сделал то же по отношению к отрекшимся от арианства епископам Урсакию и Валенту. Но перемирие продолжалось недолго. В 355 году император Констанций II созвал еще один собор, на котором снова был осужден Никейский символ веры, а три епископа, не согласных с этим решением, были отправлены в изгнание. Вскоре за ними последовали римский епископ Либерий, сменивший умершего Юлия, и Илларий Пуатьерский. Оставалось низложить лишь Афанасия. Император посылает в Александрию солдат, которые сжигают церковь, где служил Афанасий (самому ему удалось бежать), при этом были жертвы. Вместо низложенного волей императора Афанасия назначается арианин Григорий Каппадокийский, который по своем прибытии в Александрию в 357 году направляет на рудники семнадцать египетских епископов. Но, поскольку против диктата нового епископа восстал народ, ему самому пришлось бежать из города.
Во время своего скитания от преследований Констанция Афанасий адресовал ему «Апологию моего бегства», в которой обвинил императора не только в изгнании правоверных епископов, но и в надругательстве над христианскими девственницами. Один из изгнанных императором епископов Люцифер Кальярский также адресует ему три своих послания с призывом прекращения государственного преследования по религиозным вопросам. В 360 году Иларий Пуатьерский пишет свое сочинение «Против императора Констанция», в котором говорит: «Ты, о Констанций, притворяешься христианином, а межд тем, ты – новый враг Христов. Ты раздаешь епископские кафедры своим приспешникам и сменяешь добрых епископов злыми; бросаешь в тюрьмы священников; выводишь свои войска, чтобы устрашить Церковь… Гонения Констанция – это дело непрекращающегося сатанинского искушения… Он посылает в копи служителей Господних, умерщвляет Павлина, святого епископа Тревирского, сеет ужас и разброд в церквах Александрии, Милана, Рима, Тулузы, изгоняя епископов, избивая палками клириков и диаконов, совершая надругательства даже над таинством Тела и Крови Христовой» (цит. по: Анджело Пареди. Святой Амвросий Медиоланский и его время. — Милан (Италия): Христианская Россия, 1990, с. 34).
Даже язычник Аммиан Марцелин упрекал Констанция в том, что он сеял рознь в Церкви, «так что вереницы епископов, ехавших то туда, то сюда на так называемые соборы, чтобы
попытаться свести весь культ к его произволу, в конце концов загнали лошадей и поломали кареты императорской почты» (там же, с. 35).
В начале января 360 года собор, собравшийся в Константинополе, где находилась резиденция Констанция, принимает новую формулу Акакия, которая обеспечивает
арианам господство на Востоке Римской империи до времени Феодосия. В 361 году умирает Констанций и на двадцать месяцев над обеими частями Римской империи устанавливается власть Юлиана Отступника. Новый император объявил веротерпимость,
что позволило изгнанным Констанцием епископам вернуться домой и возглавить свои епархии. Но в середине 362 года Юлиан объявляет открытую войну христианству без различия к их внутренним догматическим спорам.
Афанасий вернулся из ссылки в феврале 362 года, будучи торжественно встречен александрийцами, за несколько месяцев до этого изгнавшими его преемника — арианина Георгия Каппадокийца. Правда, из-за гонений Юлиана Афанасий вскоре вынужден был опять скрыться, но на сей раз ненадолго. Вернувшиеся из ссылки старые омиусиане во главе с Василием Анкирским и Георгием Лаодикийским предложили уточнение своих позиций. В частности, впервые они попытались выразить разницу между «сущностью» (усией) и «ипостасью» (личностью): «Ипостась — это существенные свойства Лиц».
Афанасий созвал в 362 году в Александрии Собор, на котором был закреплен союз с омиусианами. Никейский символ был подтвержден, но к нему прилагалось антимодалистское толкование. Уже после смерти Афанасия великие «каппадокийцы» сформулируют новую формулу: «Три Ипостаси в одной Сущности», которой было суждено стать традиционной. В результате этих мер первоначальное доминирование арианцев станет постепенно убывать, пока, наконец, не сведется на нет после Второго Вселенского собора (381).
Почему именно арианству был свойственен союз с государством и преследование по религиозным вопросам? Для этого не было особых причин, ариане просто переняли этот стиль поведения у самих же никейцев. Но Бог преподал никейцам урок не прельщаться дружбой с императором, хотя Церкви последующих веков так и не удалось освободиться от «опеки» государства, именуемого христианским. В итоге, вместо того, чтобы объявить себя аполитичной структурой, на Западе Римской империи она стала руководить им, а на Востоке — ему подчиняться.
Духовные сопротивленцы императорской власти
Против принуждения в вопросах религии, прежде всего, выступал такой христианский апологет, как Лупий Лактанций (ок. 250-ок. 325), который, к тому же, был одним из самых последовательных христианских пацифистов. Этот высокообразованный христианин, прекрасно владевший латынью, вместе с Евсевием был в числе первых доверительных лиц императора. Впрочем, его влияние на императора продолжалось лишь десять лет, т.е. до того времени, как он умер. Лактанций обратился в христианство еще до начала гонений Диоклетиана на христиан, будучи преподавателем риторики в Никомидии. Затем он стал преподавать эту дисциплину семье императора. Главный литературный труд Лактанция — «Божественные установления» (Divinae institutiones) представляет собой апологетическое сочинение в семи книгах, работа над которым заняла у него без малого десять лет.
Лактанций считает разум исключительным Божьим даром человеку, который выделяет его из всех прочих творений Божьих. «Знание в нас — от души, которая рождена на небесах, незнание — от тела, которое рождено из земли. Поэтому у нас есть некоторая общность и с Богом, и с животными. Итак, поскольку мы состоим из этих двух элементов, один из которых проникнут светом, а другой мраком, нам дана часть знания и часть незнания» (Божественные установления. Кн. III. Гл. 6. пар. 3-4). Абсолютное знание принадлежит только Богу, в то время как полное отсутствие знания — это удел животного (там же, III.6.2). Следовательно, заключает Лактанций, существует некоторая середина, которая принадлежит человеку, т.е. знание, частично соединенное с незнанием (там же, III.5.2). Поскольку душа человека «ищет и познает Бога», она бессмертна, а значит убийство кого-либо представляет собой посягательство на Божий дар.
Во время управления римской церковью Юлием I (ум. 352) произошел первый конфликт между восточным и западным духовенством, поскольку Римская империя разделилась на две части между сыновьями Константина Великого (западная часть досталась Константину II, а восточная – Констанцию II). Вследствие этого разделения восточная церковь оказалась под властью императора, покровительствовавшего арианам (умеренной формы), а западная – никейцам. Юлий I был избран главой римской церкви в 337 году, а поэтому сразу же столкнулся с необходимостью противостоять государственной поддержке еретического учения. Поскольку восточные епископы-никейцы были вынуждены искать прибежища на Западе, Юлий I благосклонно принял искавшего приюта в Риме главного ревнителя никейского правоверия, Афанасия Александрийского.
В 340 году собор западных епископов, съехавшихся в Рим (кроме отказавшихся приехать на него восточных иерархов, умеренных ариан, сторонников Евсевия Никомедийского), отверг обвинения, возведенные против Афанасия и Маркелла Анкирского. Юлий I обратился к епископам восточной части империи с посланием, в котором энергично отстаивал право Римского собора судить о вероисповедных вопросах, независимо от воли императора. Поместный Сардикийский собор 343 года по своим результатам также был похож на Римский, не достигнув никакого согласия с восточными епископами-арианами. Правда, на этом соборе впервые прозвучало предложение возвысить римского епископа над остальными епископами в решении спорных вопросов, что не нашло поддержки на Востоке. Юлий I издал даже специальный эдикт, на основании которого всему духовенству предписывалось подчиняться только церковной юрисдикции. Одним словом, Юлий преследовал сразу две цели: достигнуть духовной независимости церкви от власти императора и примирить различные христианские фракции путем установления духовной иерархии.
Следующим церковным лидером, выступившим в защиту Церкви от претензий государства, был испанский епископ Осий Кордовский (256-359). Начиная с 313 года, он был личным советником императора Константина Великого. Поскольку же вскоре после 325 года император оставил никейскую веру, став арианином, испанский епископ стал в оппозицию к нему, а после его смерти и к его сыну, Констанцию II. К 356 году относится появление послания престарелого епископа, обращенного к императору Констанцию, управлявшему восточной частью Римской империи. В нем престарелый епископ пишет: «Я пострадал за Христа во время преследований твоего деда Максимиана. Если ты хочешь возобновить их, ты найдешь меня готовым скорее претерпеть любое мучение, чем предать истину… Никогда во владениях твоего брата Константа не было видано такого насилия, которое видно сейчас. Положи ему конец: не пиши больше писем, не посылай своих военачальников, верни изгнанных епископов… Послушая меня, о Констанций: (по возрасту я мог бы быть твоим дедом) вспомни, что ты человек и должен умереть… подумай о суде Божьем… предоставь епископам судить о делах Церкви. Написано: отдавайте кесарево кесарю, а Божье Богу…» (цит. по: Анджело Пареди. Святой Амвросий Медиоланский и его время. — Милан (Италия): Христианская Россия, 1990, с. 33).
Афанасий Александрийский (ок. 298-373) известен как один из наиболее энергичных противников арианства. Непреклонно противостоявший влиятельному арианскому духовенству и четырём императорам, несколько раз изгоняемый с кафедры, в 350 году он оставался единственным епископом неарианского толка в восточной половине Римской империи. Будучи избран епископом Александрийским в 326 году, он продолжил борьбу с арианами, однако после вызова из ссылки императором Константином арианских лидеров (Евсевия Никомедийского и самого Ария), в 330 году Афанасий отказался признать равноправное сосуществование арианской и ортодоксальной ветвей христианства, отказав арианам в принятии в александрийскую церковную общину.
В 335 году Афанасий был осуждён Тирским собором по обвинению в причастности к убийству мелетианского епископа Арсения и сослан в Трир, но был возвращён из изгнания после смерти императора Константина, имевшей место в 337 году. Повторно Афанасий был изгнан из Александрии в 340 году и вернулся на александрийскую кафедру после смерти александрийского епископа-арианина Григория Каппадокийского в 345 году. Затем александрийский епископ был осуждён Миланским собором 356 года, после чего бежал из Александрии в верхний Египет, где скрывался до смерти императора Констанция в 361 году. Преемник Констанция, Юлиан объявил о свободе вероисповедания, позволил Афанасию возвратиться в Александрию.
В 364 году после смерти Юлиана к власти пришёл император Валент, издавший эдикт об изгнании никейских епископов, сосланных Констанцием. Афанасий, опасаясь преследования, опять бежал из Александрии, однако через четыре месяца эдикт был отменён, и Афанасий вернулся в Александрию, где занимал епископскую кафедру до конца своих дней.
Свое возмущение действиями императора Афанасий впервые высказывает в «Окружном послании» в 339 году. Вот как он это описывает: «А что в отношении ко мне и к Церкви сделано противозаконно, это было так: По обычаю собирались мы мирно… вдруг египетский епарх обнародывает писания, имеющие вид указа, что некто Григорий из Каппадокии поступает моим преемником, по царской воле. Такой слух всех привел в смятение; это было нечто новое и в первый только раз слышимое. Народ тем паче стал сходиться в церкви, а через это еще более все узнали, что ни сами они, ни епископ, ни пресвитер, и ни другой кто вообще, никогда не приносили на меня жалоб; с Григорием же видели одних ариан, узнали, что и сам он — арианин, присланный Евсевиевыми единомышленниками» (см. подр.: Творения иже во святых отца нашего Афанасия Великаго, Архиепископа Александрийскаго. Часть первая. – М.: Издание Спасо-Преображенскаго Валаамскаго монастыря, 1994. с. 276-287; орфография приведена в современный вид мною — Г.Г.).
Афанасий продолжает свою мысль, указывая на то, кто облечен властью в каждой поместной церкви решать подобные вопросы: «Если бы и действительно имела силу какая-нибудь на меня жалоба; то не арианину, не кому либо из держащихся арианских мудрований, но — по церковным правилам и по слову Павлову, — собравшемуся народу и тем, которые прияли власть от Духа, с силою Господа нашего Иисуса Христа (1 Кор. 5:4), надлежало законно все исследовать и произвести, в присутствии изъявляющих свое требование мирян и клириков; постороннему же, при содействии ариан, как бы купив имя епископа, где не просили, не имели в намерении и вовсе не знали дела, не должно было вторгаться в церковь, по представительству и принуждению мирских судей. Ибо все это нарушает церковные правила и вынуждает язычников хулить и подозревать, что поставления совершаются у нас не по Божественному закону, а вследствие купли и по ходатайству» (там же).
Далее автор «Окружного послания» перечисляет все те беззакония, которые были совершены в Церкви Христовой императорской властью: «А что из этого вышло, — не легко уже сказать это, да и не возможно вполне изобразить; даже и малой части никто не вспомнит без слез и рыданий. Ибо описаны ли где у древних такие плачевные события? … Вдруг, в городе жалобы, вопли, плач; граждане негодуют на случившееся, вопиют на градоправителя, и свидетельствуют о совершаемых насилиях; потому что святые и непорочные девы были обнажаемы и терпели непозволительные поступки; а которые противились, тех жизнь подвергалась опасности; монашествующие были затоптаны ногами и умирали; в одних бросали свинцовыми кругами, других убивали мечами и дротиками, иные были изранены и избиты… И некоторые нечестивцы, подражая жестокости гонений, хватали дев и постниц, влекли за руки, и влача, принуждали хулить Господа и отрекаться от Него; а которые не отрекались, тех терзали и топтали ногами» (там же). Очевидно, что в данных действиях властей совсем ничего не было христианского.
Какой вывод мы можем сделать из рассмотрения этого периода Церкви Христовой на Земле? Ее лидерам не удалось извлечь из этой истории сложных взаимоотношений с государством должных уроков. Да и саму эту проблематику никейские отцы понимали лишь то тех пор, пока сами находились в опале. Когда же они вернули к себе благосклонность императоров, они снова взялись за старое, предоставив им право господствовать в Церкви Христа. Правда, на Западе данное положение очень быстро сменилось тем, что лидеры римско-католической церкви сами стали определять политическую погоду на всей территории Римской империи. Но пожать плоды этого священного засилия в политике им пришлось позже.
В наибольшей мере от средневековых претензий Римского Папы на светскую власть пострадала Франция, став колыбелью революционных настроений. В итоге, несмотря на то, что этот католический эксперимент, состоящий в духовном господстве над светским правительством, потерпел полное крушение, его неоднократно повторяли с тем же успехом протестанты (в Женеве, в Англии, в Ирландии, в ЮАР и в США). В итоге, непонимание принципа отделения Церкви от государства самими верующими спровоцировало возникновение и развитие современного секуляризма.
Недавняя реальность
Каковы были отношения между Церковью и советским государством? Атеистическое государство всячески подавляло религиозную деятельность. Это можно понять из протокола суда, который состоялся 29 мая 1984 года над пресвитером незарегистрированной церкви города Москва Владимиром Петровичем Зинченко:
Судья: Вы нарушили закон! Ваше общество не регистрировано и вы, однако, собираетесь! … Скажите, пожалуйста, вам конкретно предъявлены обвинения, вы принимали участие в этих собраниях? Вы говорите, что не являетесь организатором этих собраний, а в качестве кого вы присутствовали на подобных собраниях?
Зинченко: Общая структура является внутренним делом церкви. Это — церковная тайна. О ней говорить я не буду…
Прокурор: Веруйте, пожалуйста, на здоровье. Но если вы будете нарушать советские законы, нарушать общественный порядок, оказывать неповиновение советской власти, вы видите, чем это может для вас закончиться? А никто не пытается вам навязать свои убеждения. Пожалуйста, это — ваше личное дело. Но нарушать законы советского государства вам никто никогда не позволит. Какие ни есть законы, все мы должны их исполнять.
Суд приговорил Владимира Зинченко к максимальной мере наказания по ст. 142 ч. 2 и 190-1 УК РСФСР – трём годам лишения свободы с содержанием в лагерях строгого режима. Это был его второй срок за проповедь Евангелия. В настоящее время Владимир Петрович проживает в городе Сиэтле (США). Получается, что верующим в СССР нельзя было даже собираться тайно от атеистического общества. Их собрания обнаруживали, разгоняли, участников штрафовали и наказывали на местах их работы. Лидеры подвергались суду и административному наказанию вплоть до тюрьмы.
Итак, атеистическое государство всячески подавляло религиозную деятельность. Что же случилось с евангельскими церквами после падения атеистического режима в странах бывшего Советского Союза? Да, они получили свободу вероисповедания, но нам следует всмотреться, что это за свобода и насколько она является таковой. В достаточной ли мере удовлетворяет эта свобода духовные потребности и жизнь Церкви? Сегодня нам уже пора задаться вопросом: «Должны ли мы следовать старым схемам взаимоотношения с государством, пусть и с самым демократичным, или же искать новых путей защиты наших старых ценностей?»
Заключение
Сегодня мы недоуменно смотрим на эти события, имевшие место как в глубокой древности, так и в недавнем прошлом. Какое отношение они имеют к нам, жителям просвещенного двадцать первого века? Конечно, мы живем уже во времена веротерпимости, но разве и современное государство, отмеченное своим демократизмом и гарантиями свободы вероисповедания, совсем не посягает на духовные права Церкви? Разве сегодня оно не ожидает от нас принятия участия в политической борьбе пусть даже только путем голосования? Разве сегодня оно не ожидает от нас демонстрации своего патриотизма там, где наша христианская совесть требует от нас проявления любви к врагам? Разве сегодня оно не ожидает от нас предоставления ему безоговорочного права отсылать наших мужей и сыновей на войну современных цезарей? Разве сегодня оно не ожидает от нас повиновения с общеобязательной школьной программой, обучающей наших детей эволюции, оккультным дисциплинам, сексуальному разврату и ЛГБТ-ориентации? Разве сегодня оно не ожидает от нас финансирования за наш счет различных противохристианских программ и проектов? Только посмейте возразить этому демократическому государству по любому из этих вопросов, и вы сразу же испытаете на собственной шкуре все его благородство и гуманность.
Как же нам вести себя в это время, притесняющее Церковь своими не преследованиями, а лишь ограничениями? Мы должны рассматривать эти вопросы лишь с точки зрения морального учения Христа: для защиты духовных прав Церкви мы обязаны, отвергнув насилие, вооружиться словом истины. И вести эту идейную борьбу даже с самым гуманным правительством мы должны, не взирая ни на какие издержки. Христиане должны организоваться не в политическое, а в моральное сообщество, куда можно будет принимать также и всех людей «доброй воли», чтобы защитить светское общество, если не от атеизма, пессимизма и произвола, то хотя бы от морального разложения. Такова наша моральная ответственность перед этим обществом и Богом. И пусть Господь поможет нам в этом.

Геннадий Гололоб

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Solve : *
18 − 10 =