"Он не противится вам"

«Он не противится вам»
Гололоб Г.А.
Войну обычно оправдывают необходимостью противиться злу. Все вокруг обороняются, и кому хочется воевать? Как написал один современный поэт:
«Москва, Нью-Йорк, Каир…
Войну отвергают все.
Но, словно белка, измученный мир
В смертельном кружит колесе».
Люди и без войн натворили на Земле много бедствий. Например, журналисты Guardian довели, что «люди составляют лишь 0,01% от всех форм жизни на планете, однако уже уничтожили 83% всех диких млекопитающих». И к этому следует добавить половину растений. А войны вообще делают нашу жизнь ужасной. Причина — весьма низкий моральный уровень общественного сознания, вызванный распространением постмодернистского мировоззрения, который уже давно пора заменить пацифистским. Например, статисты утверждают, что ложь в Сети распространяется куда быстрее и эффективнее, чем правда. В частности, в «Твиттере» новости-фальшивки обычно собирают в 100 с лишним раз большую аудиторию, чем правдивые сообщения.
Люди пребывают в каком-то глупом гипнотическом состоянии: они ненавидят войну, но ради нее отдают все самое наилучшее, что имеют. Как это возможно? Всеми возможными способами они пытаются совладать с нею, но всякий раз, в конце концов, становятся ее жертвами. Так можно ли совладать с этим массовым гипнозом или нет? Ниже мы попытаемся рассмотреть библейский ответ на проблему войны и насилия. И начнем мы с разбора библейского учения о непротивлении и завершим анализом неправильного понимания этого вопроса некоторыми христианами.
Кто не противился богатым?
Слово «непротивление» в русском Синодальном переводе встречается только дважды (Деян. 26:19 и Иак. 5:6), но синонимов ему, в том числе и смысловых конструкций, значительно больше. Нас заинтересовал второй текст Писания: «Вот, плата, удержанная вами у работников, пожавших поля ваши, вопиет, и вопли жнецов дошли до слуха Господа Саваофа. Вы роскошествовали на земле и наслаждались; напитали сердца ваши, как бы на день заклания. Вы осудили, убили Праведника; Он не противился вам» (Иак. 5:4-6).
О каком «праведнике» здесь идет речь? Создатели Синодального перевода предпочли видеть в нем, Иисуса Христа, Который действительно произнес на кресте: «Отче! Прости им, ибо не знают, что делают» (Лк. 23:34). Им мог быть также и Стефан, произнесший перед своей мученической смертью подобные слова: «Не вмени им греха сего» (Деян. 7:60). Но вот одна проблема в этом толковании: его несогласованность с контекстом. Именно контекст не только позволяет, но и требует от нас отказаться от такого толкования в пользу следующего: под словом «праведник» следует понимать обычного христианина, призванного страдать на этой земле.
Именно по этой причине в оригинале стоит слово «противится», а не «противился». Это несогласование времен глаголов сильно смущает переводчиков и богословов: «вы убили», но «он не противится»? Как собственно можно понять эту смену времен глаголов? Предлагалось много решений этой проблемы, но на наш взгляд наилучшим из них является образное понимание слова «убили». Богатые люди фактически довели праведных людей до глубокой нищеты, которую уже можно назвать смертью. Апостол Иаков использовал столь сильное выражение, чтобы подчеркнуть степень греховности тех людей, которые использовали бедность христиан в целях своего обогащения. Важно отметить, что слово «осудили» также хорошо вписывается в такое (аллегорическое) толкование, поскольку богатые не просто грабили бедных, а судили их на вполне законном основании: за долги.
Как это вообще делалось? Как и сегодня. Если у крестьян был неурожай, они приходили к богатым людям, чтобы одолжить у них немного зерна для посева. Разумеется, никто как тогда, так и сейчас не называл это «форс-мажорными обстоятельствами», и о каком-либо сострадании речи также обычно не шло. Но богачи предлагали беднякам свои услуги не даром, как учил Христос (Лк. 6:34-35) и не без процентов, как учил Моисей (Лев. 25:36), но умышленно завышая эти проценты. В итоге, с нового урожая бедняк должен был отдавать богачам в двое больше зерна, чем это требовалось по справедливости. На этой системе основана вся современная кредитная система, аналогом которой в древности было ростовщичество. Пожалуй, по степени того вреда, который она наносила беднякам, она конкурировала с грехом мытарей, требовавших уплаты завышенных размеров налогов.
Тема осуждения богатства появляется в Послании Иакова как-то внезапно, и, как создается впечатление, в довольно зрелой форме. Первоапостольская церковь, состоящая из представителей бедных слоев общества, очень остро ощущала социальную несправедливость, когда богатые люди, не побоимся этого марксистского определения, беспощадно эксплуатировали бедных. При таких настроениях первым христианам легко было стать на путь вооруженной борьбы или «справедливого» насилия. Но вдруг после резких слов осуждения богатых и нечестивых людей, апостол Иаков произносит нечто невообразимое: жертва насилия «не противится» этим узаконенным злодеям.
Значение этого утверждения апостола Иакова невозможно недооценить. По крайней мере, в 50 году по Р.Х. в Первоапостольской церкви было общепринято «не противиться» насильникам и злодеям. Нам точно не известно, что побудило Иакова (а он тогда возглавлял эту общину) обличать богатых иудеев, обращенных в христианство, однако очевидно, что они не только проникли в церковь, но и пытались диктовать ей собственные условия. Одетые в золотые перстни и роскошные одежды (Иак. 2:2), они возлежали на христианских собраниях (сам Иаков называет их еще «синагогами») на самых первых местах. Эти люди, очевидно появившиеся в церкви случайно, совершенно не понимали того, что представляет собой христианское братство, и почему им нельзя было так себя вести на христианских богослужениях. По их старым понятиям, богатство служило доказательством благословений Божьих, поэтому они презирали бедных, недоумевая, почему их самих приравнивают к ним.
Будучи пресвитером Иерусалимской церкви, апостол Иаков не мог терпеть данного положения. Он берет в свои руки перо и начинает писать свое послание, обращенное не только к своим прихожанам, но и к иудеям рассеяния, чтобы положить конец такому извращению христианской вести. С первых слов он подбадривает христиан, вынужденных нести различные преследования и скорби, в том числе и со стороны богатых иудеев. «Да хвалится брат униженный высотою своею, а богатый — унижением своим, потому что он прейдет, как цвет на траве. Восходит солнце, настает зной, и зноем иссушает траву, цвет ее опадает, исчезает красота вида ее; так увядает и богатый в путях своих» (Иак. 1:9-11).
Тема опасности богатства не сходит с его уст, но он предупреждает верующих не использовать насилия в борьбе со злом. «Итак, братия мои возлюбленные, всякий человек да будет скор на слышание, медлен на слова, медлен на гнев, ибо гнев человека не творит правды Божией. Посему, отложив всякую нечистоту и остаток злобы, в кротости примите насаждаемое слово, могущее спасти ваши души» (Иак. 1:19-21). Непротивление включает в себя и запрет на словесное осуждение: «Если кто из вас думает, что он благочестив, и не обуздывает своего языка, но обольщает свое сердце, у того пустое благочестие. Чистое и непорочное благочестие пред Богом и Отцем есть то, чтобы призирать сирот и вдов в их скорбях и хранить себя неоскверненным от мира» (Иак. 1:26-27). Эти слова обращены к тем людям, которым самим нужно было оказывать материальную помощь!
Вторая глава его послания посвящена осуждению лицеприятия в братских отношениях. И снова здесь появляются богатые и бедные: «Послушайте, братия мои возлюбленные: не бедных ли мира избрал Бог быть богатыми верою и наследниками Царствия, которое Он обещал любящим Его? А вы презрели бедного. Не богатые ли притесняют вас, и не они ли влекут вас в суды? Не они ли бесславят доброе имя, которым вы называетесь?» (Иак. 2:5-7). Эти слова уже обращены к богатым христианам, не пожелавшим продать свои имения, как это сделал Варнава и другие, чтобы помочь выжить бедным членам Иерусалимской церкви. При этом он не запрещает судить бедных за долги, но призывает их вершить «суд не без милости» (Иак. 2:13).
Да, и последующая мысль об оправдывающейся делами вере выдержана в сугубо социальном ключе: «Если брат или сестра наги и не имеют дневного пропитания, а кто-нибудь из вас скажет им: «идите с миром, грейтесь и питайтесь», но не даст им потребного для тела: что пользы? Так и вера, если не имеет дел, мертва сама по себе. Но скажет кто-нибудь: «ты имеешь веру, а я имею дела»: покажи мне веру твою без дел твоих, а я покажу тебе веру мою из дел моих» (Иак. 2:15-18). Одним словом, вере без дел не способна «оправдать» христианина если не перед Богом, то перед другими людьми.
Третья глава продолжает ту же тему, осуждая грехи, причиненные языком, т.е. словесное проклятие. «Братия мои! не многие делайтесь учителями, зная, что мы подвергнемся большему осуждению, ибо все мы много согрешаем. Кто не согрешает в слове, тот человек совершенный, могущий обуздать и все тело. Вот, мы влагаем удила в рот коням, чтобы они повиновались нам, и управляем всем телом их. Вот, и корабли, как ни велики они и как ни сильными ветрами носятся, небольшим рулем направляются, куда хочет кормчий; так и язык — небольшой член, но много делает. Посмотри, небольшой огонь как много вещества зажигает!» (Иак. 3:1-5). Важно понять, апостол Иаков осуждает не просто злоупотребления языком, а именно проклятие, чем обычно пользовались униженные и утружденные: «Им благословляем Бога и Отца, и им проклинаем человеков, сотворенных по подобию Божию. Из тех же уст исходит благословение и проклятие: не должно, братия мои, сему так быть» (Иак. 3:9-10).
Завершается третья глава все теми же словами «непротивления»: «Мудр ли и разумен кто из вас, докажи это на самом деле добрым поведением с мудрою кротостью. Но если в вашем сердце вы имеете горькую зависть и сварливость, то не хвалитесь и не лгите на истину. Это не есть мудрость, нисходящая свыше, но земная, душевная, бесовская, ибо где зависть и сварливость, там неустройство и все худое. Но мудрость, сходящая свыше, во-первых, чиста, потом мирна, скромна, послушлива, полна милосердия и добрых плодов, беспристрастна и нелицемерна. Плод же правды в мире сеется у тех, которые хранят мир» (Иак. 3:13-18). И снова-таки Иаков призывает верующих к проявлению милосердия, кротости и мира.
Тема «вражды и распрей» стала предметом исследования Иаков в четвертой главе его послания. При этом осуждение этих явлений выражено при помощи экспрессивных слов: «Откуда у вас вражды и распри? не отсюда ли, от вожделений ваших, воюющих в членах ваших? Желаете — и не имеете; убиваете и завидуете — и не можете достигнуть; препираетесь и враждуете — и не имеете, потому что не просите. Просите, и не получаете, потому что просите не на добро, а чтобы употребить для ваших вожделений» (Иак. 4:1-3). Как это — «убиваете», «завидуете», «препираетесь» и «враждуете»? Как такие слова вообще можно применить к верующим людям? Оказывается, речь также идет не только о моральных, но и о социальных и экономических вопросах. Эти беспорядки были даже в Первоапостольской церкви, почему в ней, например, одно время унижались вдовы (Деян. 6:1).
Итак, Иаков продолжает социальную тему, обличая как бессердечность богатых, так и месть бедных: «Итак покоритесь Богу; противостаньте диаволу, и убежит от вас. Приблизьтесь к Богу, и приблизится к вам; очистите руки, грешники, исправьте сердца, двоедушные. Сокрушайтесь, плачьте и рыдайте; смех ваш да обратится в плач, и радость — в печаль. Смиритесь пред Господом, и вознесет вас. Не злословьте друг друга, братия: кто злословит брата или судит брата своего, того злословит закон и судит закон; а если ты судишь закон, то ты не исполнитель закона, но судья. Един Законодатель и Судия, могущий спасти и погубить; а ты кто, который судишь другого?» (Иак. 4:7-12). И снова Иаков обличает «злословие» и «суд другого».
Завершает четвертую главу он словами предостережения богатым: «Теперь послушайте вы, говорящие: «сегодня или завтра отправимся в такой-то город, и проживем там один год, и будем торговать и получать прибыль»; вы, которые не знаете, что случится завтра: ибо что такое жизнь ваша? пар, являющийся на малое время, а потом исчезающий. Вместо того, чтобы вам говорить: «если угодно будет Господу и живы будем, то сделаем то или другое», — вы, по своей надменности, тщеславитесь: всякое такое тщеславие есть зло. Итак, кто разумеет делать добро и не делает, тому грех» (Иак. 4:13-17). Очень полезно сравнить между собой следующие тексты: Иак. 1:11 и Иак. 4:14.
Но апогей осуждения богатства нас ждет в пятой главе Послания Иакова: «Послушайте вы, богатые: плачьте и рыдайте о бедствиях ваших, находящих на вас. Богатство ваше сгнило, и одежды ваши изъедены молью. Золото ваше и серебро изоржавело, и ржавчина их будет свидетельством против вас и съест плоть вашу, как огонь: вы собрали себе сокровище на последние дни. Вот, плата, удержанная вами у работников, пожавших поля ваши, вопиет, и вопли жнецов дошли до слуха Господа Саваофа. Вы роскошествовали на земле и наслаждались; напитали сердца ваши, как бы на день заклания. Вы осудили, убили Праведника; Он не противился вам» (Иак. 5:1-6).
И снова слова утверждения, обращенные к бедным, вынужденным переносить «злострадание и долготерпение»: «Не сетуйте, братия, друг на друга, чтобы не быть осужденными: вот, Судия стоит у дверей. В пример злострадания и долготерпения возьмите, братия мои, пророков, которые говорили именем Господним. Вот, мы ублажаем тех, которые терпели. Вы слышали о терпении Иова и видели конец оного от Господа, ибо Господь весьма милосерд и сострадателен. Прежде же всего, братия мои, не клянитесь ни небом, ни землею, и никакою другою клятвою, но да будет у вас: «да, да» и «нет, нет», дабы вам не подпасть осуждению» (Иак. 5:9-12). Что это за клятва? Это — призывание имени Бога в целях мщения своим обидчикам. И апостол противостоит этим настроениям. Завершается Послание Иакова очень показательно: «Братия! если кто из вас уклонится от истины, и обратит кто его, пусть тот знает, что обративший грешника от ложного пути его спасет душу от смерти и покроет множество грехов» (Иак. 5:19-20). Апостол Иаков призывает верующих относиться к согрешающему брату милосердно. Одним словом, непротивление проходит красной нитью через все Послание Иакова.
Непоследовательность идеи «справедливой войны»
Непоследовательность христианского милитаризма нам бы хотелось показать на примере социальной доктрины такого видного евангелиста двадцатого века, как Билли Грэм. В своей книге «Четыре всадника Апокалипсиса» он затрагивает вопрос отношения христианина к войнам. Вначале он признается, что до появления атомной бомбы, да и некоторое время спустя, этот вопрос его вообще не беспокоил. Но когда стало известно о том, что ядерная война не оставит после себя живыми даже победителей, он включил в свою духовную программу такую недуховную вещь, как миротворчество.
Но каким же представляет себе Билли Грэм христианское миротворчество? В этой же книге он пишет: «Именно отсюда я заключаю, что гонка вооружений не соответствует Божьей воле и что как христианин несу ответственность за то, чтобы сделать все, что в моих силах, для сохранения мира и предотвращения ядерной бойни» (Грэм Б. Четыре всадника Апокалипсиса. М.: Паломник, 1992, с. 151). Что же подразумевает под словами «сделать все, что в моих силах» известный проповедник?
«Вместе с тем, — далее я особо остановлюсь на этом – я не сторонник одностороннего разоружения (фраза «одностороннего разоружения» выделена в книге Грэма крупным шрифтом – прим. Г.Г.) и не пацифист. До тех пор, пока безопасности Америки угрожают, — а мне не свойственны наивные рассуждения о намерениях тех, кто в корне противостоит нашему образу жизни и нашей преданности идеалам свободы, — мы должны располагать надежными средствами защиты» (там же, с. 146). Далее он возвращается к этой же мысли: «Я не пацифист и не выступаю за одностороннее разоружение. Полиция и войска, к несчастью, необходимы, пока природа человека остается прежней» (там же, с. 151). И как бы вдогонку дополняет: «Но бесконтрольное, лихорадочное производство оружия массового уничтожения угрожает полным уничтожением священного дара жизни» (там же). Неужели Билли Грэма ядерная война пугает только по той простой причине, что после нее спасать уже будет просто не кого.
И с такими мыслями он прибыл в Москву в 1982 году для того, чтобы убедить правительство советского государства в тотальной опасности ядерной войны. Но как он представлял себе возможность сделать это, когда не все даже правительства т.ск. «христианских» стран готовы даже к двусторонним ограничениям ядерного вооружения? В чем же проблема? В том, что Грэм не верит в способность невозрожденных людей искать мира, но в то же самое время призывает их к этому, но путем исключительно обращения к Богу. Разве такую позицию можно назвать последовательной? Конечно, нет. Если к миротворчеству способны лишь христиане, тогда, проповедник, продолжай заниматься своим делом: будут обращенные к Богу – будут и миротворцы.
Но такое положение не устраивает Билли Грэма именно по той причине, что верующих в СССР никогда не станет больше, чем неверующих. Так к чему же все эти призывы, говорящие не о спасении, а о миротворчестве, и обращенные по сути лишь к неверующим людям? Получается, как-то не искренне. Если мы ищем сотрудников среди неверующих людей, тогда мы должны признать тот факт, что некоторая степень Божественной благодати доступна также и им, чтобы они могли хоть в чем-то сотрудничать с христианами в сфере общественных отношений. А без этого призыв Билли Грэма «верующие должны сотрудничать со всеми, кто честно стремится сохранить мир на земле» будет обращен в пустоту.
В другом месте Билли Грэм убеждает читателя в том, что «только верующих Бог избавил «от власти тьмы» и ввел в «Царство возлюбленного Сына Своего» (Кол. 1:13). Каждое доброе дело, которое совершают верующие на земле, приносит плоды. Это верно. И все-таки обратить наш мир в Божье царство они не могут. Лишь возвращение Царя на землю, чтобы править ею, может привести к утверждению Его воли на земле, как на небе» (там же, с. 153). Что же получается, Бог не только не приходит на землю с той целью, чтобы остановить кровную ненависть и вражду, но и Своей Церкви не поручал заниматься столь безнадежным без Его личного вмешательства делом? Так что же остается верующим делать? Молиться? Христос призывал не только к молитве, но и к труду, чтобы она не выглядела легким способом избежать необходимости как-то решать данную проблему.
Но Билли Грэм непоследователен не только в этом вопросе, но и в том, что не признает необходимости, применимой к христианам, начать разоружаться первыми. Если нужно двустороннее разоружение, тогда нужно признать, что к нему способны неверующие люди (даже атеисты считают возможным сотрудничество с верующими людьми, которых они называют «людьми доброй воли») точно так же, как и верующие. Но разве мораль христианская не выше морали общечеловеческой? Почему же мы здесь снизили для себя рамки Божьих требований? Потому что забыли о том, что Бог любит не только праведных, но и грешных, не только американцев, но и русских, не только верующих, но и неверующих людей. И каждому из них Он готов помогать даже в малейшем добре, к которому тот направит свое желание.
А если это так, тогда христиане должны стоять в авангарде миротворческих сил секулярного общества, а не прятаться за их спинами. Это значит, что мы первыми должны показать неверующим людям, свою готовность заплатить нужную цену за долгожданный мир. Как же мы в таком случае должны требовать от других такого же согласия, какое имеем и мы, в качестве условия проявления собственного миротворчества? Поэтому Билли Грэм должен был привести в Москву уже готовое решение первыми начать разоружение, чтобы это повлияло на доверие, о котором он так красноречиво говорил в своем выступлении в Москве. В данном случае русские ожидали бы не только услышать, но и увидеть плоды христианского миротворчества прежде, чем этого попросят от них самих.
Христианская позиция по отношению к ядерной войне
Странно, что христиане, претендующие быть исключительными исполнителями воли Божьей на земле, для решения проблемы войны не могут предложить ничего большего, чем может предложить секулярное общество. «Избавленные от власти тьмы» живут по законам этого мира, основанного на уповании на физическую силу? Билли Грэм был способен сказать только следующее: «Те, кто причастны к Царству Божьему, живут в окружении чуждого им мира как странники и пришельцы. Царство уже существует в жизни верующих, прославляющих Его слово и делом в церкви и в обществе. Но мир царством пока не является, поскольку, как мы видели, он еще находится под управлением и господством «князя мира сего» — сатаны» (там же, с. 153). Эти слова вполне можно понять, как отмежевание христиан от тех проблем, которые навлекло на себя секулярное общество. Но разве это мыслимо?
В чем же проблема? Почему библейские верующие всех времен доказывали свою верность Богу, не уповая на свою силу (вспомним Моисея, Иосафата, Езекию), а христиане последнего времени на этот подвиг веры оказались уже не способными? Разве не одному и тому же Богу мы все служим? Разве Бог помогал Своим людям лишь в другие времена, а теперь нам нужно сохранять «мирское» благоразумие, осторожность и здравомыслие? Разве христианство окажется беспомощным, отказавшись от использования грубой политической силы? Неужели Бог перестанет быть Богом, если откажется от использования насилия? Похоже, христианство сегодня перестало быть библейским.
Вместо ожидания встречного движения, христианские миротворцы должны показать пример всем остальным. Совсем другой отклик произвел бы призыв Билли Грэма, если бы имел следующее содержание: «Мы, американцы, не применим ядерное оружие не только первыми, но и в ответ на внешнее нападение, поскольку это бы только причинило дополнительный вред всему живому на нашей и без этого уязвимой планете». Действительно, если нас серьезно заботит выживание людей после использования некоторыми странами даже частичного ядерного арсенала, тогда зачем добавлять к одной беде еще дополнительную, созданную собственными руками?
Вот такая весть имела бы сравнительно больший вес, способный сдвинуть вопрос всемирного разоружения с мертвой точки. Невозможно призывать неверующих людей к доверию Богу, когда мы сами не вполне Ему доверяем, уповая, хоть и частично, но на силу своей армии. Бог плюс армия и полиция – и будет вполне сносно жить на этой земле. Но если Бог нуждается в нашем насилии здесь, тогда почему Он не должен использовать Своего там – в небе? Неужели и в Царстве Божьем, которого мы ожидаем, будет все решать не правота, а сила. «Кто силен, тот и прав». В действительности же сдерживает насильников не оружие, а совесть. И не будь ее, ядерная война уже давным-давно погребла бы нас под горой своих осколков.
Намного привлекательней выглядит позиция Дуайта Эйзенхауэра, который однажды сказал по этому поводу следующее: «Хочу верить, что в дальнейшем народы сделают больше для обеспечения мира, чем делают правительства. В самом деле, мне кажется, что люди так жаждут мира, что придет день, когда правительствам придется уступить им и позволить утвердить мир на земле» (цит. по: там же, с. 161). И если это произойдет без участия Церкви, тогда этот день станет самым позорным во всей ее истории, поскольку она отказалась возглавить секулярное миротворческое движение. «Люди жаждут мира» — вот то, что должны знать христиане, когда призываются принять участие в этом деле.
Да, люди хотят мира без Бога, но что из этого? Разве этого одного достаточно для того, чтобы навсегда отвернуться от них? Христос, Который является образцом для нас, весьма часто помогал скорее телам, чем душам людей, которые, приняв исцеление, затем уходили от Него далеко. Но почему же Он это делал дальше, вновь и вновь ставя Себя в униженное положение? Потому что являл им любовь не только небесную, но и земную, не только в ответ на веру в Него, но и проявляя ее безответно. Соглашаясь помочь им в земных делах, Он тем самым располагал их принять также и Его духовную помощь, поскольку земные блага им были ближе, чем небесные. Но любовь у всех этих благ – была одна и та же.
Позиция Билли Грэма, так ничего и не добавившая к молитве и простому выражению сострадания, похожа на следующую ситуацию. Я, будучи врачом, убежден в том, что только определенное лекарство способно помочь моему пациенту. Но последний не доверяет мне и отказывается его принимать. Я требую от него расписки о том, что он отказывается от моего лечения и берет все последствия этого отказа на себя. И оставляю его сам на сам с его проблемой. Имеет ли право так поступить врач-христианин, или же он должен продолжать убеждать своего пациента в необходимости принять лекарство? Конечно, он должен сделать все, чтобы вернуть к себе доверие своего пациента. Но как можно вернуть к себе доверие секулярного общества, когда мы, христиане, от него в действительности отказались?
Естественное стремление людей к миру
О жажде людей к миру красноречиво говорит нам мировая литература и, в частности. Поэзия. Немногие из нас ожидали увидеть миротворца в лице Александра Сергеевича Пушкина. «Лучшие и прочнейшие изменения, – писал А.С. Пушкин, – суть те, которые происходят от одного улучшения нравов, без насильственных потрясений политических, страшных для человечества…» В стихотворении «Чернь» Пушкин называет себя «мирным поэтом», цель жизни которого:
«Не для житейского волненья,
Не для корысти, не для битв,
Мы рождены для вдохновенья,
Для звуков сладких и молитв».
В противовес поэту-пророку он говорит о черни:
«Душе противны вы как гробы.
Для вашей глупости и злобы
Имели вы до сей поры
Бичи, темницы, топоры».
Но неужели отвергать насилие суждено только некоторым, избранным для этого высшими силами, людям? Это – серьезный вопрос, ставящий перед нами проблему морального воспитания рядовых членов общества. Пусть духовных вопросов неверующие люди не примут и не признают, но мораль-то нужна им самим… И вот задача всех писателей, поэтов и педагогов – научить этому всех людей, чтобы они перестали совершать насилие и стали на путь миротворчества. И христиане не только помогут им в этом, но и возьмут на себя львиную долю ответственности. Лишь бы люди это поняли…
Обычно считается, что ради порядка следует оставить какую-то часть насилия законной. Принято считать, что Запад жертвует свободой ради гармонии, а Восток наоборот – порядком ради свободы. Но зачем противопоставлять свободу порядку столь категоричным и даже абсолютным образом? Многие писатели мирового уровня стремились целостно согласовать движение с покоем, или же испытывали большую внутреннею борьбу от осознания этой антиномии. Лермонтов, Тютчев, Гоголь, Толстой и Достоевский – все они стремились к свободе, но и в то же время тосковали по святости. Сам Пушкин, правда, больше выразил жажду свободы, нежели жажду совершенства, но все же с умилением преклонялся перед святостью и красотою, тем самым разрешив эту антиномию практически.
По мнению Гершензона и Мережковского, во всем, что написал Пушкин, таится духовная мудрость, истинное содержание которой до сих пор не оценено. Узкие специалисты в области пушкиноведения видят в Пушкине просто поэта и мыслителя, но не духовного человека. Пушкина долгие годы считали атеистом, а он, оказывается, был верующим, о чем можно судить хотя бы по этим его словам: «Не допускать существования Бога – значит быть еще более глупым, чем те народы, которые думают, что мир покоится на носороге».
Достоевский о пушкинском стихотворении «Пророк» сказал следующее: «Здесь у Пушкина нечто надземное». Вот это надземное и прорывалось всю жизнь через Пушкина, хотя может быть и не везде вполне четко. Ведь «поэзия, – писал ученый-космобиолог А.Л.Чижевский, – сама в себе есть самая истинная, самая возвышенная общечеловеческая религия, не знающая никаких искусственно созданных преград и распространяющаяся по миру подобно свету, понятная и желанная всем людям без изъятия. Поэзия, наконец, есть постигнутая истина, и нет религии – выше истины».
Заключение
Мы немного коснулись темы непротивление в Новом Завете и отметили миротворческий характер такой его части, как Послание Иакова. Затем мы рассмотрели вопрос христианского отношения к войнам, в целом, и к ядерной войне, в частности. Мы довели непоследовательность такой позиции как «христианский милитаризм» или теории «справедливой войны». В условиях существования опасности, состоящей в применении оружия массового поражения, все ограничения, используемые для контроля над обычными вооружениями, не работают. Единственным ответом является полный отказ от ядерного вооружения, что требует коренного перелома в мышлении теоретиков «справедливой войны». Этим ответом является последовательный и планомерный пацифизм, возглавляемый христианами.
В начале нашей статьи мы привели стихи одного современного поэта. Его же стихами и завершим ее:
«Война — войне! Зови любить,
Разбить в мозгах замки оков,
Казармы зернами бомбить
И сеять стрелы васильков.
На этот бой меня веди,
Мой справедливый честный Бог,
Или зачем в моей груди
Ты Свой огонь зажег?»

Геннадий Гололоб

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Solve : *
18 × 6 =