«Будьте… просты как голуби»

«Будьте… просты как голуби»

Гололоб Г.А.

«Вот, Я посылаю вас, как овец среди волков: итак будьте мудры, как змии, и просты, как голуби» (Мф. 10:16).

Выставленное в качестве эпиграфа настоящей статьи, данное повеление Иисуса Христа было обращено к Его ученикам, находящимся во враждебном окружении. Первая ее часть вполне понятна: поскольку окружающий нас мир весьма опасен, нужно быть очень мудрым и осторожным. Иными словами, поскольку мы можем легко оказаться жертвами насилия, нам нужно противопоставить грубой силе мудрость. Однако лично мне долгое время не давался смысл фразы «будьте… просты как голуби». Простота голубей мне напоминала такие непопулярные в мире качества, как наивность, неосторожность или легкомыслие. Но если это и не так, то что может сделать простота против силы? Лишь позже мне стал понятен смысл этой фразы, который состоял в том, что насилие христианину нужно не одолевать, а долготерпеть.

Оказывается, данным повелением Иисус Христос призвал Своих учеников к тому, чтобы они научились не обманывать своих противников и обидчиков, а прощать их, не отвечая на зло таким же насилием. Поэтому образ миролюбивого голубя как нельзя лучше отражает христианскую идею непротивления. Указание Иисуса не думать наперед, что сказать правителям, преследует ту же самую цель: не рассчитывать только на собственную мудрость, но дать место действию Духа Святого. Разумеется, обратный этому (простодушному) образ поведения можно назвать сложностью в отношениях между людьми, которой нам следует избегать. Вот об этом христианском долготерпении и миролюбии и хотелось бы мне поговорить в данной статье с ее читателями.

От сложности к простоте в Библии

У многих читателей Библии возникает неправильное представление о Боге как о нетерпимом деспоте, готовом метать в людей молнии всякий раз, когда они слегка оступятся. Некоторые из них даже подсчитали, что слово «гнев» в отношении к Богу использовано в Библии 153 раза, оставив в стороне тот факт, слово «любовь» в этом же использовании встречается в нем не реже. Однако Библейское свидетельство следует рассматривать не выборочно, а в полном его объеме. Изучение же всех его данных не позволяет нам делать подобных заключений, поскольку в реальности идея возмездия в Библии не представляет собой судебный приговор.

Ошибаются те читатели Библии, которые не понимают идейный замысел ее Духовного Автора, состоящий в постепенном характере изложения Божественного Откровения, согласно которому Бог первоначально познакомил людей со Своей справедливостью, а затем — с любовью. Взаимоотношения между собой обоих этих качеств Его моральной природы таково, что Божья справедливость всегда уравновешена Его любовью (см. напр. Пс. 24:10; 39:12; 56:11; 84:11; 88:15; 99:5), а в период Нового Завета подчинена последней (Иак. 2:13; 1 Ин. 4:8, 16). Поэтому мы обнаруживаем в содержании Библии тот факт, что Бог не торопится гневаться (см. Исх. 34:6; Числ. 14:18; Неем. 9:17; Пс. 85:15; 102:8; 144:8; Иоил. 2:13; Иона 4:2; Наум 1:3) и многое прощает (см. Пс. 75:8; Пс. 102:9; Ис. 57:16). Конечно, иногда Божьи пророки акцентируют внимание на Божьем возмездии, но даже в этих случаях оно никогда не рассматривается в полной изоляции от Божьей любви к грешнику. Это означает, что желание Бога наказать виновного преследует цель его покаяния, а не осуждения. Поэтому наказание Бог использовал в качестве воспитательного средства как для Израиля, так и для других народов.

Многие читатели Библии неправильно понимают смысл некоторых ее утверждений. Например, они могут видеть в избрании Израиля Божье пристрастие или фаворитство. Однако настоящая цель этого избрания состояла в явлении через посредство Израиля Божьего Откровения абсолютно всем людям, почему Бог и предпринял рассеяние евреев по разным странам. С помощью данного объяснения мы можем легко ответить также и на следующий вопрос: «Почему Христос был послан спасать только иудеев (Мф. 10:6)?» Дело в том, что с помощью обращенных евреев Бог был намерен затем призвать к спасению также и язычников. Если бы Христос обратил Свою проповедь вначале к язычникам, последние бы остались без наставников, поскольку в дальнейшем их просто некому было учить. Поскольку же евреи знали о Боге больше, чем язычники, их легко можно было сделать миссионерами и наставниками новообращенных из других народов. Поэтому сказав такие слова, Иисус на самом деле осуществил первый шаг в Своей далекоглядной стратегии.

При толковании Библии приходится учитывать много исторических, культурных и лингвистических ее особенностей. Например, при чтении Пс. 108 (см. также Пс. 34:4-8; 82:14-17; 136:9), иногда возникает вопрос, как такое мог написать Давид, который не раз щадил врагов своих. Однако часто авторство некоторых псалмов приписываются Давиду ошибочно, поскольку в реальности они лишь посвящались ему (в оригинале часто вместо «Псалом Давида» стоит «Псалом Давиду»). Впрочем, по самому содержанию конкретного псалма иногда удается определить, что время его написания не соответствует времени жизни Давида (напр. упоминание храма, Вавилонского пленения и т.д.). Все это создает ложное впечатление о характере действий тех или иных библейских персонажей, не говоря уже о Боге (см. Пс. 5:5; Иак. 1:13-18; 1 Ин. 1:5). Конечно, сказанное не отрицает тот факт, что Давид иногда устраивал войны, не спросив об этом у Господа. После одной из таковых он совершил тяжелый грех.

Критики Библии часто обращают внимание на проклятие Иисусом смоковницы (Мф. 21:18-19), утверждая, что Иисус, мол, после спора со Своими врагами выместил Свой гнев на невинном дереве. Некоторые увеличивают вину Иисуса, ссылаясь на то, что «еще не время было собирания смокв» (Мк. 11:13). Важно понять, что в Израиле употреблялись в пищу даже незрелые смоквы. Поэтому, в то время, хотя и рано было собирать урожай, смоковница могла бы накормить голодного Иисуса, но она оказалась бесплодной. Этим действием Иисус хотел показать Своим ученикам ту власть, которой Он обладал, но не обязательно должен был использовать. Печальная судьба смоковницы должна была научить Его учеников не испытывать долготерпение Божье, а стараться исполнять Его волю, чтобы не уподобиться ей.

Интересны детали этой истории. Иисус был голоден, покинув с самого утра Вифанию. Следовательно, Он сильно спешил в Иерусалим. С виду эта смоковница, которая находилась на далеком расстоянии от дороги, по которой шел Иисус со Своими учениками, имела благополучный вид. Это обстоятельство обнадежило Христа, когда Он захотел есть. Поэтому Он решил преодолеть это расстояние в надежде хоть немного утолить Свой голод. Но когда Он подошел к смоковнице, то был разочарован, не обнаружив на ней даже незрелых плодов. Только после всего этого Он произнес слова Своего проклятия, вероятно, связывая его с изгнанием из храма всех торговцев, имевшим место накануне.

Тот факт, что Бог имеет право наказывать людей с тем намерением, чтобы привести их к покаянию (см. Лк. 13:5), не означает того, что Он передал кому-либо из Его людей это принадлежащее только Ему право. И, если в древние времена Бог посылал Израиль для истребления семи ханаанских народов, то это не означает того, что сегодня какая-либо нация, объявившая себя преемницей Израиля, имеет право принимать на себя исполнение подобной функции. Таких повелений Бог сейчас не делает по той простой причине, что Голгофская Жертва Иисуса Христа полностью удовлетворила все требования Божественной справедливости, кардинальным образом изменив Его отношение к грешникам.

Это отличие ветхозаветной этики от новозаветной хорошо видно на примере события, описанного в тексте Лк. 9:52-56. Хотя посредством сведения огня с неба пророк Илия лишь защищался от своих врагов, а ученики Христа хотели отомстить жителям самарийского селения, в основании обоих этих ситуаций находилась идея справедливого возмездия. Отказ принять Христа расценивался в израильском обществе того времени как нанесение публичного оскорбления, что задело за живое Его учеников. Была ли вина жителей этого селения адекватной предложенному наказанию – этого мы не знаем, поскольку нам неизвестны детали этого события. Тем не менее, ответ Христа «Сын Человеческий пришел не губить души человеческие, а спасать» (Лк. 9:56) означал конец ветхозаветной этики, поскольку исключал необходимость удовлетворения любого из требований справедливого возмездия.

От простого к сложному в истории христианства

Более проблематично выглядит воплощение идеи Божьего милосердия в истории христианства, хотя в целом истина о приоритете любви над справедливостью никогда не исчезала полностью. Считается, что христианство победило Римскую империю обращением императора Константина, однако это было не так. Христианство победило ее своей моралью. Именно по этой причине признаки морального разложения Римской империи многие находят в кризисе третьего века нашей эры, когда за пятьдесят лет на троне сменился двадцать один законный император и тридцать восемь узурпаторов. Лучший из них – император Диоклетиан – правил более двадцати лет и первым добровольно отрекся от власти, хотя и в связи с ухудшением состояния своего здоровья.

Евсевий, ссылаясь на Егезиппа, в своей «Церковной истории» говорит о том, что Доминциан вызвал в Рим и лично допросил двух внуков Иуды, брата Иисуса Христа. Он опасался того, что эти люди могут возглавить восстание против него. Увидев же их мозолистые руки и убедившись, что они не способны устроить заговор или мятеж, император отпустил их на свободу. После своего возвращения на родину они сделались «предстоятелями церквей» (Церк. ист. III, 20). Тот факт, что столь подозрительный ко всем император был убежден образом жизни и миролюбием столь именитых представителей христианства, говорит в пользу полного миролюбия христиан доконстантиновской поры. Самыми последовательными теоретиками идеи христианского пацифизма этого времени были Тертуллиан, Ориген и Лактанций.

Когда же христианство получило статус государственной религии, к занятию высоких церковных должностей были допущены люди образованные, но не прошедшие, как должно, церковный курс обучения (катехизацию). Таким образом, к управлению церквами были допущены люди, не впитавшие  в себя раннехристианские традиции. Здесь идет речь, прежде всего, об Амвросии Медиоланском и Аврелии Августине. Именно этим скороиспеченным пасторам было суждено внести в христианство многие заимствованные из мира элементы или черты поведения.

Амвросий Медиоланский (ум. 397 г.) утверждал, что “не воином быть грех, но воинствовать для хищения – беззаконие”. Он также призывал проявлять милость к врагам безоружным и покорным, просящим пощады, “ибо сила военная не на зло, не для обиды и своеволия, а для защиты и добра” (цит. по: Н. Гончаров. Воинское звание перед судом Слова Божия и разума святой Православной Церкви / Вестник Военного и Морского Духовенства. N019. 1914, – C. 670). Таким образом, святитель наставлял православных воинов оказывать милость к врагам, сдающимся в плен, и к мирным жителям, не оказывающим сопротивления. Использование военного времени для грабежа и насилия над мирным населением является грехом и беззаконием. Таким образом, по примеру устройства светского государства Ранняя Церковь склонилась к справедливой модели Богочеловеческих отношений вместо первоначальной милостивой.

Но то, что Амвросий лишь предполагал, Августин сделал полноценной церковной доктриной, что не одно и то же с христианской. Рассуждая над истолкованием текста Мф. 8:8–10, когда Христос не призвал римского сотника к оставлению службы, а напротив, похвалил его за веру, Августин в своем письме к Бонифацию (Augustine, Letter 189, “To Boniface”) связвывает его с  другим местом Писания “Блаженны миротворцы, ибо они будут наречены сынами Божиими” (Мф. 5:9) следующим образом: “Тогда будь миротворцем даже сражаясь…, потому что война ведется для достижения мира; [и] своей победой ты мог бы привести побежденных к преимуществам мира” (Letters 156-210: Epistulae II By Saint Augustine (of Hippo), ed. John E. Rotelle (New York: New City Press. 2004), РР. 259-262). Таким образом, идея справедливой войны заменила собой раннехристианское учение о непротивлении врагам, тем самым положив начало моральному разложению не только духовенства, но и всех верующих.

Кроме того, Августин впервые обратился к властям с просьбой о преследовании еретиков. Правда, в церковь хлынули новообращенные искавшие каких-то выгод, а не сознательно принявшие христианское учение. Отсюда появление странных аскетических нововведений или новых движений, таких, как например, циркумциллионы Латинской Африки. Таким было название «радикального крыла в христианской секте донатистов, возникшей в Северной Африке в IV-V вв. Циркумциллионами их прозвало местное христианское население, сами же они именовали себя «воинами Христовыми» (milites Christi). В основе своей циркумциллионы были потомками древних пунийцев из слоев простонародья, отличались крайним аскетизмом, жестокостью и даже изуверством. Первые упоминания о них относятся к 345 г. С дубинами в руках они бродили около селений и добывали себе пропитание то милостыней, то грабежом. Сами дубины имели для них религиозно-символическое значение и назывались «израилями», в память о жезлах древнееврейских пророков. Отличались чрезмерным стремлением к мученичеству, нападали на язычников в дни их праздников, были склонны к разнообразным формам фанатизма и участию в массовых беспорядках» (Византийский словарь: в 2 т. / [ сост. Общ. Ред. К.А. Филатова]. СПб.: Амфора. ТИД Амфора: РХГА: 2011, т. 2, с. 496).

По мере институализации папства церковная власть становилась все менее и менее терпимой к любому инакомыслию, имевшему место даже среди самих христиан. Об этом можно судить по тому, как проходил Третий Вселенский собор 341 года. «По своему внешнему облику Ефесский собор 431 г., в сравнении с другими вселенскими соборами, является самым неблагообразным, смутным, неудачным и формально просто не состоявшимся. По своей беспорядочности он немногим уступает соседнему по времени и месту с ним Ефесскому же собору 449 г., собранному также в качестве вселенского, но заклейменному вскоре жутким названием «разбойничьего». A между тем деяния Ефесского собора 449 г. были утверждены тем же самым императором, Феодосием II, а деяния III Вселенского собора — не утверждены и собор за беспорядок и беззаконие был высочайше распущен» (Карташев А.В. Вселенские соборы. Цит. по: https://pravbeseda.ru/library/index.php?page=book&id=870).

Неспособность церковных иерархов к конструктивному спору удивляла даже государственных чиновников. Тот же автор отмечает: «Министр был удивлен степенью вражды между епископами. Чтобы собрать их в одном помещении, пришлось прибегнуть к военной силе: между двумя враждующими епископскими лагерями пришлось поставить в качестве разделяющей стены отряды солдат. Мемнон не явился. Несторий, Кирилл и Иоанн пришли. В своем отчете императорский уполномоченный пишет: «Чтобы не произошла вспышка драки, я втиснул отряды солдат между сближающимися группами той и другой партии. Из-за бешенства, которое не знаю откуда у них бралось. Те, что примыкали к Кириллу, говорили, что они никоим образом не хотят терпеть самого вида Нестория. Хотя я и видел, что боголюбезнейшие епископы были неумолимо враждебны друг к другу, но я не знаю, отчего они дошли до такого ожесточения и омрачения» (Lupus ch. VI, p. 47)» (там же).

Идеями христианского милитаризма была заражена вся Средневековая Церковь.  В «Третьей книге о расколе» (1411) епископ Верденский Дитрих фон Нигейм писал: «Когда Церкви угрожают враги ее, она освобождается от велений морали. Великая цель будущего единения освящает любые средства, которые применяет она в борьбе с врагами своими, вплоть до коварства, предательства, подкупа, насилия и убийства. И отдельного человека приносит она в жертву всеобщему благу людскому». В результате этого подхода, какая-либо моральная разница между церковью и государством фактически исчезла. Однако противостояние между ними продолжались, когда речь заходила за владение материальными благами. Ничего в этом отношении не изменила даже Реформация. Итогом этого противостояния стало то, что самая морально здоровая часть населения отвернулась от милитаризованной Церкви во всем ее постреформационном разнообразии.

В конце Первой мировой войны в России происходят одна за другой буржуазная и пролетарская революции. Первоначально советская власть выработала позицию жесткого отношения к православной церкви и мягкого отношения к протестантам. В это время был издан даже один из передовых на то время законов — об альтернативной воинской службе. Но быстрое распространение протестантизма в стране испугало большевиков, так что, начиная с 1922 года, они стали ограничивать права верующих любых направлений.

Лишь в недавнее время стало известно в полном объеме о вмешательстве НКВД в религиозную жизнь православной и евангельских церквей. Кандидат исторических наук, старший научный сотрудник Института истории Сибирского Отделения РАН, Андрей Иванович Савин написал книгу под названием «Сотрудничество с тайной полицией как специфическая форма политической адаптации верующих в советском государстве (1920-1940-е гг.)»

https://cyberleninka.ru/article/n/sotrudnichestvo-s-taynoy-politsiey-kak-spetsificheskaya-forma-politicheskoy-adaptatsii-veruyuschih-v-sovetskom-gosudarstve-1920-1940-e

Приведем несколько фрагментов из этой книги относительно методов борьбы безбожного правительства с христианской верой: «Один из творцов чекистской «церковной» политики, М. И. Лацис, выступая 3 февраля 1920 г. на 4-й конференции Всероссийской Чрезвычайной комиссии (ВЧК), так объяснял преимущества «заагентуривания» перед репрессиями: «Если в темных уголках деревни имеются слепые верующие люди, спрашивающие благословения, отправляясь на фронт, то в наших интересах, чтобы поп это благословение дал. Нам ни тепло, ни холодно, если этот слепой крестьянин получит благословение, но если этот крестьянин услышит от попа, что и эта власть от бога, то нам не придется иметь дело с теми крестьянскими восстаниями, которые происходят». Показательно, что этот чекист цинично и откровенно высказал то, что про себя думают абсолютно все правители, начиная от древнеегипетских фараонов до нынешних президентов.

«Приказ ВЧК № 150 «Об усилении борьбы с контрреволюционным подпольем» от 1 декабря 1920 г. наглядно свидетельствует, что к концу 1920 г. евангельские церкви уже однозначно были отнесены руководством ВЧК к наиболее опасным для советской власти группировкам. Акцентируя внимание чекистов на переход роли главной контрреволюционной силы от монархистов и кадетов к эсерам и «другим соглашательским партиям», авторы документа утверждали, что для осуществления своей антисоветской деятельности эсеровское подполье вступит в контакт с «легализованными общинами евангелистов и толстовцев, под флагом которых контрреволюционеры собираются действовать исподволь и осторожно». Здесь, как и в случае с Самим Иисусом Христом, верующим безосновательно приписывается политическая статья.

Чекисты также успешно использовали в своих целях всевозможных осведомителей, большее частью, из числа предателей: «Для успешного противодействия планам контрреволюции органам ВЧК приказывалось организовать постоянный учет всех членов социалистических партий, анархистов, а также «всех настоящих и бывших членов евангелическо-христианских и толстовских обществ», вести за подучетным контингентом «неослабное наблюдение для выяснения их знакомств, связей и т. д.», а также «влить в указанные партии и организации достаточное количество опытных, способных и вполне компетентных осведомителей, которым предписать принимать активное участие в их жизни».

На их вооружении был еще один метод борьбы с верующими – «разделяй и властвуй»: «Если в случае с РПЦ предлогом для раскола был избран вопрос о реформировании церкви, то для евангельских церквей в качестве «яблока раздора» была с успехом использована проблема «добровольного» признания для верующих-пацифистов обязательности военной службы с оружием в руках… В 1924 г. глава Секретного отдела ОГПУ Т. Д. Дерибас назвал в числе объектов «работы» отдела «многочисленные сектантские общины с миллионным составом» и «антимилитаристов военного времени». Всего же, по мнению Дерибаса, под постоянным наблюдением ОГПУ должно было находиться более 2 млн. политических противников режима, для самого «элементарного освещения» их деятельности требовалось 1617,5 тыс. осведомителей. В свою очередь, в докладе СО ОГПУ от 27 мая 1924 г. «Баптисты и евангелисты» численность протестантов определялась в СССР в 2,5-3 млн человек». Получается, на двух протестантов было по одному сексоту.

«Начальник Секретного отдела цинично констатировал: «Вербовка попов особенной трудности не представляет, но использование их возможно только при условии выплаты денежной компенсации… Вербовка агентуры среди баптистов затруднительна, особенно при обработке фанатичной части актива, как правило, эти люди при вербовке отказываются от сотрудничества с нами, ссылаясь на библейское учение «не обижай своего брата, как и самого себя»». Чтобы добиться успеха, чекистам предлагалось вербовать лиц, на которых имелся серьезный компромат, или верующих, отошедших от религии, с последующим «раскаянием» и возвращением в ряды общины. В противном случае вербовку проводить не рекомендовалось, так как она обычно кончалась провалом».

Не следует полагать, что верующих сегодня считают политически благонадежными. Это значит, что спецслужбы современных демократических стран не перестали вести слежку за верными Богу людьми или осуществлять вербовку информаторов, хотя эти действия ведутся более изощренными и менее заметными средствами. Даже самое демократическое государство преследует ту же цель, что и любое другое: оно старается управлять церковью, и, прежде всего, при помощи влияния на ее руководство. При этом в ход часто идет шантаж, провокации и много чего в том же роде. В нужное время появляется определенный компромат на тех лиц, которых спецслужбам неугодно допустить до руководства конкретной общиной или церковным объединением. Поскольку государство заинтересовано в поставлении на руководящие церковные должности удобных ему лиц, рядовых верующих оно оставляет в покое.

В начале тридцатых годов сильно обострилось международное напряжение, начавшееся с появлением двух идейных противников – сталинизма в Советской России и нацизма в Германии. Изначально можно было предугадать о неизбежности военной конфронтации между этими странами. Судя по выступлению И. Сталина на заседании политбюро ЦК ВКП(б) 19 августа 1939 года, СССР  имел хорошие шансы предотвратить войну, создав сильную противогитлеровскую коалицию с Англией и Францией. Но бредовая идея о развитии мировой революции лишила «вождя народов» разума. Цена этой ошибки – 40 млн. жертв только с советской стороны. Старые данные относительно размера военных потерь населения СССР сильно занижены. Сталин не мог довериться Гитлеру, изначально преследовавшему коммунистов, а пытался его руками ослабить капиталистов Запада, но Гитлер его обманул, нарушив договоренность о ненападении.

После окончания Второй мировой войны можно сказать, что мир устал от каких-либо войн. Человечество осознало необходимость кардинального изменения своего отношения к этому явлению. Поэтому вскоре начался период переоценки героичности военных действий и стремление заменить силовой подход в решении международных проблем дипломатическим. На этом фоне появился дополнительный интерес к вопросам пацифизма, прежде всего, вооруженного методом пассивного гражданского сопротивления – единственным средством борьбы со злом, допущенным Писанием.

Возвращение к простому в истории христианства

Почему-то считается, что пацифизм, как идеология непротивления злу насилием, является детищем сугубо секулярного гуманизма, который всегда боролся с религией, однако в действительности последний лишь воспользовался развитием идеи христианского пацифизма, некогда пренебрегаемой официальными христианскими церквами, но впоследствии преодолевшей эти ограничения, существовавшие как внутри католицизма (Франциск Ассизский, Петр Вальдо, Николай Кузанский, Эразм Роттердамский, Себастьян Франк и другие), так и вне его (Петр Хельчицкий, Себастьян Кастеллио, Дитрих Коорнхерт, Джон Локк и другие).

После всего того ужаса, который совершило историческое христианство (крестовые походы, инквизиция, религиозные войны и т.п.), следуя милитаристской модели поведения, в ее недрах начали раздаваться голоса, призывающие оставить воинственный путь и отдать предпочтение другому – первоначальному и забытому – пути христианского пацифизма. Искусственно подавляемые пацифистские чувства не могли долго скрывать себя, и как только в христианском мире возникла милитаристская оскомина, сразу же заявили о себе. По большому счету, все передовые идеи современной культуры были либо созданы, либо предложены для реализации христианами.

Возрождение общественного интереса к пацифизму следует отнести к периоду Просвещения. Говоря о пацифизме этой эпохи, Питер Брук отмечает, что все американские пацифисты (квакеры, адвентисты, амиши, Плимутские братья, свидетели Иеговы и др.) “прорастали своими корнями в интеллектуальную почву Европы” (P. Brock. Pacifism in the United States: From the Colonial Era to the First World War (Princeton, New Jersey. Princeton University Press. 1968), Р .18). Их влияние на американскую жизнь было столь значительным, что не считаться с пацифизмом стало невозможно уже никому. В США фактически он стал во главе всех новаторских преобразований общества (аболиционизм, борьба женщин за свои права, борьба за отмену смертной казни и т.п.).

Наиболее сильным проявлением пацифизма конца двадцатого столетия является миротворческое учение известного русского писателя Льва Николаевича Толстого. Постепенно пацифистские настроения проникают в среду даже православных верующих. Так, Иоанн Кронштадтский объяснял духовные причины поражения в русско-японской войне с сугубо духовной точки зрения: “Отчего мы не могли ныне победить врагов-язычников, при нашем храбром воинстве? Скажем не обинуясь: от неверия в Бога и упадка нравственности… от этого неверия и от своего гордого, кичащегося разума и надмения своею военною силою мы и терпим всякие поражения и стали посмеянием для всего мира! Война вызвана безбожием и безнравственностью русского всесословного мира и войною дается ему горький урок” (Иоанн Кронштадтский. Новые Грозные Слова отца Иоанна Кронштадтскаго. Часть II,  Слово IX. На день перенесения св. мощей благовернаго великаго князя Александра Невскаго, бывшаго в 1724 году при Императоре Петре 1-м, из Владимира в Петербург. Электронный ресурс).

Тяжелым ударом по политическому престижу т.н. международного пацифизма (см. Гаагские мирные конференции 1899 и 1907 годов) оказалась Первая Мировая война. И все же в разгар этой войны, в апреле 1915 года, Генри Форд мог безбоязненно заявить: “По моему мнению, слово ‘убийца’ должно быть вышито красными буквами на груди каждого солдата” (М. Kazin. War Against War: The American Fight for Peace, 1914-1918 (NY: Simon & Schuster Paperbacks), Р. 58). Обычно считается, что война стимулирует появление в народе чувства героизма, однако это утверждение следует признать лишь рекламными лозунгами правительств, участвующих в военных действиях. Война всегда вызывала в душах рядовых солдат только отвращение и ненависть, которые они лишь вымещали на своих противниках. Каждый из них понимал, что простые солдаты не виноваты в том, что их заставляют воевать собственные правительства, преследующие меркантильные цели. Тем более, к войне негативным образом относились члены христианских общин, в той или иной мере исповедующих идеи пацифизма.

До начала ХХ века христианские пацифисты в различных странах часто подвергались преследованиям как со стороны светских властей, так и со стороны своего церковного руководства. Однако после окончания Первой Мировой войны позиции пацифистов и обособленцев в США только укрепились на фоне экономического краха многих американцев после начала Великой Депрессии, рассказов ветеранов о пережитых ужасах, роста социальной напряженности и тенденций к изоляционизму. Таким образом, «катастрофические разрушительные последствия Первой и особенно Второй мировых войн привели к резкой активизации миротворческой деятельности христианских церквей (прежде всего методистской и англиканской)» (Религиозный пацифизм // Христианство. Словарь. Москва: Республика, 1994, с. 394).

Сказанное не означает, что война всегда ведет к росту пацифистских настроений в народе, но это, как правило, происходит после ее завершения, Будучи изгнанным из Германии за свой отказ салютовать и приветствовать нового фюрера, лютеранский богослов, Карл Барт, в возрасте 54 лет записался рядовым солдатом в армию «нейтральной» Швейцарии и ходил в дозоры по реке Рейн. Это происходило в то самое время, как другой не менее известный лютеранский богослов, Дитрих Бонхёффер, занял пацифистскую позицию в своем сопротивлении гитлеровскому режиму.

Примечательно, что до тех пор, пока лидеры немецкого фашизма были уверены в его пацифизме, Бонхёффер оставался невредим, в отличие от судьбы, например, журналиста Карла Осецкого, замученного в концлагере. И хотя 9 апреля 1945 года Дитрих Бонхёффер был повешен по личному приказу Гитлера, существуют убедительные доказательства тому, что он был казнен не за прямое, а лишь за косвенное участие в попытке убийства фюрера. Это значит, что Бонхёффер как был, так и остался верен до конца своих дней идеям христианского пацифизма.

К идеям пассивного сопротивления нацизму были вынуждены прибегнуть многие евреи. 23 августа 1939 года в Москве, при заключении знаменитого пакта, подписанного Молотовым с Риббентропом, было официально объявлено «взять под свою защиту жизнь и имущество населения Западной Белоруссии и Западной Украины». А 29 сентября Молотов и Риббентроп подписали в Москве новый документ — Договор о дружбе и границе. По дружбе — в обмен на Люблинское и часть Варшавского воеводства — в «сферу интересов» СССР передавалась и Литва.

Многие евреи пытались бежать из той части Польши, которая отошла нацистам, в ту, которую оккупировал СССР. Некоторые из них согласились на сотрудничество, но и таким путем им практически было невозможно спасти кого-либо из своих земляков. Староста Барановичского гетто Овсей Изаксон на приказ нацистов составить список смертников ответил: «Я не Бог, чтобы решать, кому жить, а кому умирать» — и сразу же поплатился за этот ответ жизнью. Кто из нас может сказать, что это была напрасная жертва? Разве умереть за честь позорно? Поэтому эта смерть представляла собой победу, а не поражение.

Согласно опросу Гэллапа, 80 процентов американцев были против вступления во Вторую мировую войну. Рейнхольд Нибур, выступавший за вступление США в эту войну, во имя осуществления этой идеи проявил готовность даже переступить через свой любимый козырь против пацифизма – кальвинистский тезис о всеобщей человеческой греховности: «Человек был порочным и грешным, но даже у этого человека была обязанность противостоять злу в этом мире” (цит. по: Schlesinger А. A Life in the Twentieth Century: Innocent Beginnings, 1917–1950 (New York: Houghton Mifflin. 2000), Р. 249). Его аргументация чем-то напоминает августинистскую: если сам не хочешь делать добро, тебя нужно заставить.

Впрочем, Рейнхольд Нибур сыграл весомую роль в убеждении правительства Рузвельта оказать, в частности, продовольственную, вещественную и медицинскую помощь не только Англии, но и Советскому Союзу. Однако и настоящий пацифизм не отвергает идею оказания жертвам войны такого рода помощи. Он просто призван спасать жертв войны «по обе стороны баррикад», а не только одной.

Еще одним упреком в адрес пацифизма, который высказывает Рейнхольд Нибур, была полная пассивность пацифистов во время боевых действий, которую обычно расценивают как предательство собственной нации. Однако настоящий пацифизм всегда пытался проявить себя во время военной оккупации в виде пассивного сопротивления. Например, одна из социалистических газет Италии выступила с призывом к рабочим встретить террор фашизма с помощью следующей стратегии:

“1) Создайте атмосферу игнорирования (пустоты) вокруг фашизма;

2) Не провоцируйте, принимайте любую провокацию со спокойствием;

3) Чтобы победить, будьте лучше своего противника;

4) Не используйте оружие своего врага. Не идите по его стопам;

5) Помните, что кровь партизанской войны падает на тех, кто ее проливает;

6) Помните, что в борьбе между братьями побеждают те, кто победил себя;

7) Возгревайте убежденность, что лучше страдать неправильно, чем совершать это;

8) Не будьте нетерпеливым. Нетерпение чрезвычайно эгоистично; это инстинкт;

9) Не забывайте, что социализм побеждает именно тогда, когда он страдает, потому что он родился от боли и живет своими надеждами;

10) Прислушайтесь к уму и сердцу, которые советуют вам, что трудящиеся должны быть ближе к жертве, чем к мести”.

Очевидно, что все аргументы Рейнхольда Нибура против такого пацифизма, бьют мимо цели. Нацию, сопротивляющуюся террору при помощи силы духа, победить невозможно. Неудивительно, что  25 июля 1943 года фашистский лидер Италии Бенито Муссолини был арестован. 3 сентября 1943 года новое итальянское правительство заключило перемирие с США и Великобританией. 8 сентября 1943 года Италия вышла из войны. И хотя Гитлеру удалось на некоторое время низложить это правительство, этот инцидент усложнил жизнь немецкому фашизму.

После окончания Второй мировой войны, пацифизм проявлял себя неоднократно (Махатма Ганди в ЮАР и Индии, Мартин Лютер Кинг в США, антивоенные манифестации против войны США во Вьетнаме), но в наибольшей степени он проявил себя как естественная реакция на создание атомного оружия. Первыми выступили против этого страшного оружия массового уничтожения ученые, т.е. сами его разработчики. Призвали правительства своих стран прекратить бессмысленную гонку вооружений различные христианские церкви, вплоть до традиционных католицизма и православия. Люди массами вышли на улицы, начали блокировать военные базы, писать обращения к своим правительствам.

После распада Британской Империи в мире появилось 63 новых государств. Более 700 миллионов людей получили свободу и возможность строить свою собственную жизнь. Но не везде национальная свобода добивалась этих результатов только путем насилия. Например, в Колумбии около 50 лет шла гражданская война, в которой погибло 220 тыс. человек, более половины из них были мирнмие гражданами. Главной целью Хуана Мануэля Сантоса Кальдерона после вступления на пост главы государства стали переговоры с ФАРКом (Армия Народа, радикальные партизаны). Договориться казалось невозможным, но постоянная работа и стремление к примирению привели к успеху.

Милитаризм последнего времени повсеместно теряет свои позиции. И хотя человечество не изжило из своего сознания такое явление как война, нет сомнений в том, что оно значительно приблизилось к этому состоянию. По свидетельству отсидевшего пять лет в российских тюрьмах и освобожденного в 2019 году украинского правозащитника Олега Сенцова, «все основные бои 2014 года, которые нанесли ущерб украинской армии, вела российская армия» (т\.е. без какого-либо участия ополченцев). Еще 24 марта, за три дня до захвата «зеленными человечками» зданий Верховного совета и Совета министров Крыма, российские военные переправили из Новороссийска в Севастополь военные катера, груженные машинами БТР. Но если планирование захвата Крыма – это доказанный факт, то когда же с российской стороны появятся вместо оправданий извинения?

Украинский народ, переживающий трудный период времени, нуждается в верном пасторском слове. Хорошо, если оно будет сказано своевременно и с духовной пользой. В одной из своих проповедей пастор пятидесятнической церкви г. Сакраменто (США) Александр Шевченко произнес следующее: “Любовь – это такая тайна, которая не может существовать сама с собой. Любовь – это такая тайна, которая сосредоточена только на другом. Если нет объекта любви, некому отдавать свою любовь, то и любовь умирает. И не важно, кто этот другой, это гадкий утенок, не важно, кто он, важно, что у любви есть объект, вот что важно… Любовь причиняет страдание, до тех пор, пока ее не отдают. Страдает не тот, кого любят, страдает Тот, Кто любит” (цит. по: Синицкий А. Пророчество 2014 года о плаксивом «пастыре» Алексе Шевченко. Електронный ресурс).

Хотя отдачу трудно сравнить со страданием, в целом мысль этого пастора о Боге, естественно излучающем вокруг Себя тепло, свет и добро, является верной. Возразить ей могут только кальвинисты, предпочитающие считать главным качеством моральной природы Бога не любовь, а самолюбование. Да, Бог «нуждается» в человеческой любви вовсе не по той причине, что от нее зависит сам факт Его существования. Эта Его потребность из числа не сущностных, а моральных. Бог находит глубокое удовлетворение от того, что оказал кому-либо помощь или содействие.

Конечно, позиции христианского пацифизма в постсоветских странах еще слабы и не развиты, но нам есть на кого равняться. Например, в начале 1980-х годов известный американский теолог Стенли Хауэрвас заявил о своей приверженности ненасилию как верному способу толкования учения Иисуса Христа. С тех пор его смелая защита миролюбивого царства Божьего сочетается с острыми публичными заявлениями. Зарубежный пацифизм зарекомендовал себя большим числом достаточно авторитетных авторов (Джон Йодер, Джон Уэнгер, Престон Спринкл, Ричард Хейз, Стенли Хауэрвас и др.). Произведения этих авторов начинают переводиться на русский язык.

Постепенно растет и общая численность христианских пацифистов. Сегодня во всем мире насчитывается четыре миллиона представителей только мирных анабаптистов, куда входят меннониты  2,1 млн. (из них 68 тысяч находится в Европе), Братья Шварцнау (немецкие анабаптисты) — 1,5 млн., Амиши — 0,3 млн., Гуттериты — 0,05 млн.). Если сюда следует добавить всех Квакеров — 0,22 млн., пятидесятников течения А. Шевченко — 0,1 млн. (не менее пацифистов среди отечественных баптистов), то это составит примерно 0.5% от общего количества всех протестантов – 1 млрд. Однако пацифистов много среди католиков и православных, не говоря уже о просто людях доброй воли, с которыми мы можем сотрудничать. Вполне достаточно для осоления этого мира.

Заключение

Мы только что рассмотрели вопрос о таком качестве христианина, как «простота сердца» или «простота во Христе», как верном признаке христианской веры. Мы увидели пацифистский смысл призыва Христа к Своим ученикам быть «простыми как голуби».

Апостол Павел также учил этой простоте, когда писал: «Ибо похвала наша сия есть свидетельство совести нашей, что мы в простоте и богоугодной искренности, не по плотской мудрости, но по благодати Божией, жили в мире, особенно же у вас» (2 Кор. 1:12). И хотя вопрос спасения не зависит от пацифизма, пацифизм является верным его признаком.

Мы смогла проследить, что учение Христа о непротивлении, которое нельзя смешивать с безразличным отношением к страдающим людям, является вершиной Божественного Откровения Бога любви. Мы обнаружили его в зачаточном состоянии в Ветхом Завете, а затем в завершенном – в Новом. Наконец, мы попытались увидеть, как христиане следовали этому пути: вначале уверенно, потом путем совершения уступок милитаризму и, наконец, возвращаясь к нему обратно с покаянием.

Пусть «простых» последователей Христа сегодня и мало, однако, согласно Писанию, все великое начинается с малого, если это малое является верным. «Чему уподобим Царствие Божие? или какою притчею изобразим его? Оно — как зерно горчичное, которое, когда сеется в землю, есть меньше всех семян на земле; а когда посеяно, всходит и становится больше всех злаков, и пускает большие ветви, так что под тенью его могут укрываться птицы небесные» (Мк. 4:30-32). Сегодня мы видим, что посаженное Богом уже проросло, поэтому преисполнены надеждой, что скоро оно также принесет и свои плоды.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Solve : *
27 × 30 =