«Евангелие везде проникнет»

«Евангелие везде проникнет»,

или Миссионер посреди работорговцев

Источники: https://kratkoe.com/david-livingston-interesnyie-faktyi/

http://www.vokrugsveta.ru/vs/article/6312/
http://www.vokrugsveta.ru/encyclopedia/
https://nauka.club/biografii/david-livingston.html

Давид Ливингстон родился в 1813 году в Блантайре, близ Глазго, в Шотландии в бедной шотландской семье и в 10 лет начал работать на ткацкой фабрике. Он самостоятельно выучил латинский и греческий языки, а также математику. Эти знания помогли ему получить место в университете, где он учился на богословском факультете, а так же изучал медицину. Параллельно он продолжал трудиться на фабрике.

В возрасте 27 он имел степень доктора и был послан с миссионерской функцией в Африку. Африку Ливингстон выбрал под влиянием рассказов миссионера Роберта Моффата. Сдавая экзамен на миссионера, Ливингстон провалил проповедь (он был не лучший оратор), и только по настоянию Моффата получил возможность пересдать. Он отплыл в Кейптаун, где жил среди местных жителей в Калахари. Он исследовал пустыню, обнаружил величественный водопад Виктория и множество других географических объектов. Во время своих путешествий он постоянно вступал в конфликт с европейцами, перебравшимися на континент. Как правило, они необоснованно жестоко обращались с местными жителями, чего не мог переносить Давид. Местное население уважало ученого как за его великодушие, так и за знание местных языков.

Главной целью Давида было обращение в христианство местных жителей. Параллельно с этим он постоянно путешествовал, пытаясь понять и изучить обычаи и жизнь аборигенов. В одном из таких путешествий он повстречался со львом. Итогом стала искалеченная на всю жизнь рука. Это не помешало ему устроить личную жизнь. Верной его путницей в путешествиях и ассистентом стала жена Мэри, дочь Роберта Моффета, исследователя миссионера и Южной Африки. В браке они пробыли 18 лет. Его жена умерла во время очередного путешествия от малярии. В 1838 году он получил сан священника. Он был первым европейцем, который боролся с работорговлей и обращал в христианство африканское население. Ливингстон подарил Африке большую часть жизни, пешком пройдя по ее территории больше 50 тыс. км.

С 1840 до 1849 года Ливингстон занимался изучением наречий и нравов туземцев и сделал, одно за другим, четыре большие путешествия. Каждое путешествие, взятое отдельно, так значительно, что одно могло бы навсегда прославить человека. В 1845 году Ливингстон переселился на берег реки Колобенг, чтоб жить посреди племени бэкуэнов (баквена). Там он подружился с начальником (вождем) этого племени, Сечеле.

«Первый раз, когда я завел речь о христианском учении в присутствии моего приятеля Сечеле,— рассказывает Ливингстон, — он… спросил меня, знали ли обо всем этом мои предки и имели ли понятие о будущей жизни и о страшном суде, о чем я именно в этот день проповедовал? Я отвечал ему утвердительно словами Св. Писания и начал описывать ему страшный суд.

«Ты меня ужасаешь, сказал Сечеле; эти слова приводят меня в трепет. Я чувствую, что слабеют мои силы! Твои предки жили в одно время с моими, отчего же они не научили их, не объяснили им этих истин? Мои предки умерли в неведении и не знали, что с ними будет после смерти». Из такого затруднительного вопроса я выпутался, объяснив географические препятствия, которые нас разделяют, и в то же время представил ему, что твердо верю в торжество Евангелия по всей земле. Показывая рукой в сторону великой степи, Сечеле сказал мне: «Никогда ты не пройдешь в ту далекую страну, которая за этой степью, и не доберешься до племен, живущих там; даже мы, черные, не можем пускаться в эту сторону иначе, как после проливных дождей, которые у нас очень редки. На это я опять отвечал, что Евангелие везде проникнет. После читатель увидит, что Сечеле сам помогал мне пройти пустыню, которая долгое время считалась непреодолимою преградой».

Зная, что Ливингстону хотелось, чтоб все подвластное ему племя уверовало в Евангелие, он сказал ему однажды: «Ты думаешь, что этот народ послушает одних твоих слов? Во всю мою жизнь, я от них ничего не мог добиться иначе, как побоями. Если хочешь, я велю всем начальникам явиться, и тогда мы как раз заставим их всех уверовать литупами» (это длинные кнуты из носороговой кожи). Я уверял его, конечно, что это средство не годится, что кнутовое убеждение худо действует на душу и что я достигну цели только словом; но это казалось ему крайне диким, невероятным и невозможным. Однако он делал не быстрые, но твердые успехи и при всяком случае подтверждал, что глубоко верует во все истины, проповедуемые Евангелием, и сам действовал всегда с прямотою и откровенностью. «Как жаль, — говорил он часто, — что ты не явился сюда прежде, чем я опутал себя всеми нашими обыкновениями!»

Ливингстон был ярым врагом работорговли. «Вот все, что я могу о работорговле сказать в моем одиночестве: пусть небеса ниспошлют великое благословение на каждого, будь он американец, англичанин или турок, кто поможет излечить эту открытую рану человечества», — говорил он. По его оценкам, в Африке каждый год гибли до 80 тысяч невольников. В 1871-м году он стал свидетелем убийства 400 рабов в Ньянгве. В книге о странствиях шотландец рассказывал и о жестокой расправе над невольницей в районе Великих Африканских озер — работорговец на его глазах перерезал девушке горло за то, что она ослабела и не могла продолжать путь.

«Мы с женой старались приобрести любовь всех нас окружающих, помогая им в телесных страданиях. – вспоминал Ливингстон, — Миссионер не должен ничем пренебрегать; малейшая услуга, ласковое слово, приветливый взор, все доброе — вот в чем состоит единственное оружие миссионера. Оказывайте милосердие самым отъявленным противникам христианства, помогая им в болезнях, утешая их в горести, и они сделаются вашими друзьями. В таких случаях вернее всего можно рассчитывать на любовь за любовь».

Ливингстон несколько раз видел, как английские поселенцы неожиданно вторгались в африканское селение, собирали несколько женщин и уводили их полоть свои сады и огороды; и эти бедные женщины должны были бросать свою собственную работу, идти за ними и тащить на своей спине грудных детей, пищу для себя и еще инструменты для работы, и все это делать безо всякого вознаграждения, без платы за труды. К этому выгодному способу иметь даровых работников они прибавили еще более выгодный. Иногда огромная шайка таких разбойников бойеров отправляется в дальние селения и похищает там детей, особенно мальчиков, которые скоро забывают свой родной язык и легче свыкаются с неволей.

Надо прибавить к этим отвратительным поступкам еще то, что эти колонисты называют себя христианами и не стыдясь признаются, что охотятся за людьми. Они оправдываются тем, что негры — низшая порода людей; но оправдывается ли этим самое дело и не есть ли это только оправдание бессовестных людей? Вследствие этого они преследуют все то, что служит к развитию негров, а потому преследуют и миссионеров, которые проповедуют, что нет невольников. Успехи миссионеров для бойеров обидны и кажутся им просто неприятельским нападением. Они стараются вредить, преследуют и, наконец, явно нападают и заводят войну с теми племенами, которые живут в дружеских отношениях с миссионерами. Все эти неприятности и значительные препятствия навели Ливингстона на мысль, и даже принудили его — искать нового пути внутрь Африки, новых стран, далее к северу, куда племена могли бы уйти от преследований своих неприятелей.

15 сентября 1851 года на реке Зуга Мэри родила пятого ребенка. Ливингстон назвал сына в честь своего друга Уильям-Осуэлл. В апреле 1852 года Ливингстон из Кейптауна отослал семью в Англию и направился в Луанду (Ангола) на западном, атлантическом побережье, решив добраться оттуда наискось, через южную часть Центральной Африки до Келимане (порт на Индийском океане в Мозамбике) на восточном побережье. Прежде чем уехать из Кейптауна, он обучился приемам определения широты и долготы у астронома Капской обсерватории Томаса Маклира, который снабдил его двумя компасами и хорошей подзорной трубой с подставкой, которую можно было привинчивать к дереву.

Когда Сечеле, к тому времени принявший христианство, узнал, что семья Ливингстонов покидает миссию в Колобенге, он отправил своих пятерых детей в Куруман, попросив Моффата обучать их всем наукам белых людей. За свое хорошее отношение к англичанам баквены сильно пострадали. Чудом спасшаяся жена вождя привезла в Куруман письмо, в котором Сечеле рассказывал о требованиях буров запретить английским торговцам проезд через территорию племени на север. Когда он отказался выполнить их условия, они обстреляли город из пушки, убили 60 человек, взяли в плен более 200, сожгли город, разорили миссию и увезли все ее имущество и документы. Так они отомстили за выступления Ливингстона против рабского труда на бурских плантациях и работорговли. Буры сожгли все книги, которые Ливингстон покупал в детстве на последние деньги и вез с собой из Шотландии.

От 1852 до 1856 года, оставив семейство свое в Капштадте, Ливингстон один, в сопровождении нескольких туземцев, среди бесчисленньх трудностей, прошел через всю Африку, сначала с востока на запад, а потом с запада на восток на пространстве восемнадцати тысяч верст. Благодаря Ливингстону, теперь известно, что внутренняя Африка орошается многоводными реками, покрыта роскошною, разнообразною растительностью; известно, что берега этих рек населены многочисленными племенами, которые имеют понятия о торговле и уж конечно имеют ясное понятие о войне; короче сказать — известно, что южная Африка — не бесплодная, безводная, безлюдная и непроходимая пустыня, а страна с богатою будущностью, открытая для предприимчивости, торговли и миссионеров.

Ливингстон не мог отличить правительственных деклараций от реальной политики, проводимой Великобританией. Колонизация по его рецепту ни в коей мере не согласовывалась с интересами могучих компаний, которые уже были готовы к завоеванию Африки и эксплуатации ее природных и людских ресурсов. «Судя по тому, что работорговля вызывает так много убийств, составляющих ее существенную часть, то, если ее считать отраслью торговли, то туда же нужно отнести и убийство, удушение и разбой», — говорил он. Британские власти охотно предоставляли трибуну человеку, искренне верящему в то, что его страна бескорыстно борется с рабством.

Вот письмо Ливингстона, посланное обществу миссионерства в Лондон, от 4-го октября 1851 года: «Подумайте, какое множество народа в землях Себитуане расположено принять Евангелие, подумайте, что, по всем вероятностям влияние и старания миссионеров могут прекратит торг неграми в большей части Африки. Подумайте, что в особенности с этим вновь открытым путем является возможность сношений христиан с дикарями; и тогда, я уверен, ответа на это письмо мне не придется долго ждать… Мое честолюбие ограничивается желанием перевести Библию на их язык, и когда я достигну того, что она будет доступна пониманию этого народа, то я умру спокойно». На такой призыв человека, преданного идее христианства, общество миссионеров не могло отвечать неудовлетворительно.

В конце 1856 года исследователь вернулся в Великобританию и издал книгу, в которой кратко описал свои африканские приключения. Авторский гонорар дал возможность безбедно существовать жене и сыновьям. Многочисленные награды и почетные звания посыпались на исследователя. Сама королева Виктория оказала честь и удостоила отважного путешественника своей аудиенцией. Учёный был приглашён к преподаванию в Кембриджском университете. Ливингстон призывал молодежь к миссионерству, читал лекции, делал доклады об ужасах торговли рабами.

Говард Бин пишет: «Давид Ливингстон старался быть миротворцем как между отдельными людьми, так и между народами. Например, когда однажды Ливингстона несправедливо осудил другой миссионер, он отдал ему свой дом и любимый сад, со всей работой, лишь бы избежать скандала на виду у язычников. Чтобы избежать ссоры, он переехал в другое место и начал все заново. Тот, другой миссионер, был настолько поражен щедростью Ливингстона, что начал сожалеть о том, что говорил о нем плохо.

Большую часть времени его не было дома, он постоянно был в дороге, преодолел 47 000 километров по территории Африки, большую часть которой никогда не видел белый человек. Зачем он шел через джунгли и африканские пустыни? Чтобы благовествовать мир местному населению и разоблачать ужасающую работорговлю. Он видел многочисленные колоны чернокожих людей, скованных между собой цепями и понуждаемых хлыстом идти к побережью, чтобы там быть проданными. Был случай, когда перегонщики рабов, заметив Давида Ливингстона, скрылись в джунглях. Ливингстон перепилил цепи и освободил пленников. Все восемьдесят четыре освобожденных пленника стали христианами. После тридцати лет миссионерского труда в Африке, Давид Ливингстон умер… на коленях» (Говард Бин. Давид Ливингстон / Семя Истины, ноябрь 2019, с. 17).

Великий исследователь Африки умер 1 мая 1873 года в деревне Читамбо (ныне Илала, расположена в Луапуле, провинции Замбии) в возрасте 60-ти лет. Сердце шотландского первооткрывателя, миссионера и борца против торговли рабами туземцы поместили в жестяной ящик, погребли с почестями под огромным деревом в Читамбо, а тело было доставлено в Лондон и похоронено в Вестминстерском аббатстве.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Solve : *
27 − 21 =